М е л а н и я (завороженная ритмом его речи). Продолжайте!
О н и г а (с едва уловимой улыбкой). Утром начинается обычный ритуал: спускаешься к завтраку. Больше не смыкаешь рук над ледяным столом, прячешь их в карманы, затем быстро выпиваешь чай и снова бежишь к машине, к делам, к людям, которые тебя ждут, но которые чаще всего тебе не знакомы; порой ловишь себя на том, что повторяешь одни и те же слова, иногда по два-три раза одно и то же слово… Да… Да… (Меняет интонацию.) Да, да, да…
Молчание.
Не стоит поэтому удивляться, что я счел естественным приехать к своему другу.
П е т р е. И очутились в комнате Мелании.
О н и г а (пораженный откровенностью намека). Да… В комнате, где так хорошо играли на скрипке. Я себя прекрасно чувствовал… Я себя там прекрасно чувствовал… Молчание.
П е т р е. По правде сказать, эта история с руками мне понравилась. Онемевшие — пальцы — на — ледяном — столе. А что касается монолога об одиночестве, он мог бы быть впечатляющим, если б вы не забыли об одной детали: каждый человек сам выбирает себе образ жизни. Никто вас не заставлял оставаться одиноким.
О н и г а. Верно…
П е т р е. Подобно тому как никто не может заставить нас восхищаться вами за это.
М а р к у. Петре, как… Как ты позволяешь себе судить его?..
П е т р е (Ониге). Почему вы не женились, почему не завели детей? Не хотели?..
О н и г а (глухо). Может быть, хотел…
П е т р е. А теперь вы являетесь сюда и рассказываете сказки с привидениями, с огромными пустыми комнатами, где ветер треплет занавески, как в «Больших надеждах», и хотите, чтобы мы уважали вас, восхищались вами, как необыкновенным гостем… Но вся штука в том, что вы не являетесь необыкновенным гостем…
О н и г а. Что же я тогда?
П е т р е. Выцветшее изображение, вырезанное из старых отцовских газет.
О н и г а. Так уж и выцветшее?.. (Пауза, прохаживается, заложив руки за спину.) Какого ты мнения о такой профессии, как моя?
Петре не отвечает. Онига оборачивается к Мелании.
М е л а н и я. Смотря что представляет собой подобная «профессия»!
О н и г а. Ну скажем… все. Или почти. (Перечисляя, что придет на ум.) Дом, сад, машину, друзей, деньги, возможность творить добро, а порой… и зло.
П е т р е (раздраженный). Абстрактные понятия… Слова…
О н и г а. Слова?.. А если это не слова? Если от тебя зависит, чтобы слова превратились в реальность?
П е т р е. Как это понимать?
О н и г а. А что если помимо этих слов, я сказал бы тебе, что стоит тебе проявить больше терпимости и понимания, и у тебя будет и дом, и возможности, и связи, и машина, к примеру подарок от меня.
П е т р е. Но кто вас просил? (Ошеломленный.) Машина?!
О н и г а (торопливо, хрипло). Поедем со мной, и она — твоя.
П е т р е (придя в себя). Я не мечу так далеко.
О н и г а (продолжает игру). Любой человек метит туда, куда его ведут возможности и воображение. Но при соответствующей поддержке…
М а р к у. Не понимаю… Это что, предложение?
О н и г а (коротко). Я шучу.
М а р к у. А!.. Ясно!..
П е т р е. Почему?
О н и г а. Почему я шучу? Или почему я взял бы тебя к себе? (Смеется, затем серьезно.) С некоторых пор я не могу похвастаться здоровьем.
Пауза.
М а р к у. Глупости!.. У тебя всегда было железное здоровье.
П е т р е (остолбенев). И это все, что ты можешь ему сказать?!
М а р к у. А что мне ему еще сказать? Он был очень крепким.
П е т р е. Да, но ведь он хочет захватить меня с собой, как вещь, и прямо говорит мне об этом!..
М а р к у. Я всегда ценил его искренность.
П е т р е. Мне кажется, я схожу с ума. Я же не скаковая лошадь. Я тоже имею право на…
О н и г а (прерывает его, язвительно). Все мы имеем право на… Но у меня больше тузов в запасе. (Смотрит на него с любопытством.) Эх, глупости! (Пауза. Затем, со скучающим видом.) Ну что ж, поступай как знаешь, но мне сдается, что в конце концов… (Пауза, затем смеется.) Вот ты все протестуешь, но эта идея уже начинает пускать ростки в твоей душе…