В е д у щ а я. Нет, завидуете! Завидуете! Если б не завидовали, не сказали бы мне, что согласны дома сидеть. И вы. Да, да, и вы тоже боитесь.
С в а р щ и ц а. Я?! Боюсь?!
В е д у щ а я. Одиночества!
С в а р щ и ц а. Я боюсь? Фу ты. Многие удивляются, как это я одна во всем доме и не боюсь. Говорят, а если кто придет… А я говорю: да кто же придет ночью в мой дом, в мой двор? А потом, говорю, да пусть его приходит. Что у меня, топора нет, дубины не найдется? С моей-то профессией чего мне бояться? Послушайте, бросьте вы эту чепуху, займитесь-ка лучше делом.
В е д у щ а я. В заключение нашего интервью — правда, я не знаю, не уверена, что его покажут, как уж получится, — я попросила бы вас поделиться своей мечтой. Какое самое большое ваше желание.
С в а р щ и ц а. Желание? В смысле планов на будущее?
В е д у щ а я. Нет, ваше личное желание. Чего вам хочется больше всего?
С в а р щ и ц а. Больше всего я хотела бы помочь кому-нибудь. Как-то из деревни я привезла двух ребятишек. Врать, правда, не годится, но я выдала их за племянников, устроила на фабрику. Потом приехали родители и так меня благодарили, что я, правда, почувствовала себя счастливой…
В е д у щ а я. Товарищ Анишоара, вы человек душевный, симпатичный…
В е д у щ и й. Зря время теряем! Эта женщина — не типична!
В е д у щ а я. …но вы не типичны.
С в а р щ и ц а. Не типична? Ну и что? Мама меня не по чертежу рожала, я как-то сама получилась, из костей и из мяса. Мяса, правда, больше оказалось. Ха-ха-ха!
В е д у щ а я. И все же давайте уточним. Скажите, пожалуйста, для себя лично вы ничего не хотите? Чего вам не хватает?
С в а р щ и ц а. Мне чего не хватает? Помилуй бог! У меня все есть. Вот сделаю забор кирпичный, наведу порядок в доме и, может, мужа себе найду, которому бы я подошла. Мне не надо, чтобы меня на руках носили, в наше время даже министры своих жен на руках не носят. И не надо, чтобы он меня нахваливал, как, мол, я все хорошо устроила, какой порядок навела. Лишь бы в душе так считал. Я бы его в одной спецовке взяла. Пусть у него ничего не будет. Я бы ему костюм в рассрочку купила. Господи! Почему я не мужчина. Будь я мужчиной, я бы сумела заставить женщину лить обо мне слезы семь дней и семь ночей и повела бы ее за собой босую, простоволосую на край света, аж до самого Плоешти…
В е д у щ и й (в стороне). Время теряем.
В е д у щ а я. Ой! Ой! Ой! Товарищ Анишоара…
С в а р щ и ц а. Вы рассердились на меня за этот рассказ про то, как меня муж бивал…
В е д у щ а я. Нет!.. За то, что вы готовы дома сидеть.
С в а р щ и ц а. Скажите им там, что, мол, это раньше было, десять лет назад, а за это время и я перевоспиталась.
В е д у щ а я. Ох! Ох! Ох!
С в а р щ и ц а. Ну, пусть мы с вами за упокой начали… Пусть со мной у вас не очень-то весело получилось. Не повезло со мной — повезет с другой. Разве перевелись у нас сознательные женщины? Нет, дорогой товарищ, ошибаетесь. Не перевелись у нас сознательные женщины.
Т у ц и (в телефон). Что с тобой, маленький?.. Где? Желудок или кишечник?.. Желудок — повыше, кишечник — пониже… Сильно? Очень сильно?.. Послушай, Санду, я тебя знаю. Ты выдумываешь, хочешь больным прикинуться, чтобы избавиться от Африки… Вот что, дружок, от Африки тебе все равно не избавиться! И даже бездельник Нику не уйдет никуда от Африки. Эй, Санду, вбейте вы себе в голову: вам от Африки некуда деться. От разноцветной Африки! (Остальным.) Извините, пожалуйста. Начинаем запись. Следите за монитором! «Вперед! В передовые!» Отснятое интервью «Дама из Амстердама». Давайте ролик пятый. Фонограмма!
Д а м а и з А м с т е р д а м а (появляется читая). «Нувель обсерватер». Маленькие объявления. Чуть лучше, нежели вчера. Чуть хуже, нежели завтра. Это девиз мадам Рейен, которая предлагает выгодные партии. Трокадеро двести семьдесят четыре… «Обаятельная дама, тридцати пяти лет, ищет компаньона, мечтающего о наполненной внутренней жизни». «Мужчина пятидесяти пяти лет ищет музу до двадцати лет для телесного вдохновения». «Девушка двадцати четырех лет, имеющая финансовые затруднения, ищет мужчину, имеющего затруднения чувственного характера». «Мужчина заурядный, не обремененный деньгами, банкрот, в летах, ищет девушку богатую, симпатичную, красивую, умную и образованную. До двадцати лет. Непременно блондинку». (Жест презрения и возмущения.) Шуты! Вонючие экстремисты! Разве возраст имеет значение? Хоть я и приехала сюда из Женевы в институт геронтологии к госпоже Аслан, у меня нет комплексов… Потому что… женщина, дорогая моя, всегда будет объектом поклонения. У меня было три мужа. И всех троих я любила, всех обожала, но каждого — по-своему. Первый муж был ученый. В первую брачную ночь я проснулась в два часа. Он сидел на кровати и писал в темноте. «Что ты делаешь?..» Имени его упоминать не следует! Я испугалась. Решила, что он лунатик. Но он был ученым. Итак, я была женой ученого. Он хотел, чтобы я посыпала себе голову пеплом. И я посыпала себе голову пеплом. Он не разрешал мне появляться на пляже, чтобы меня не видели обнаженной, хотя у меня была очень хорошая фигура; не знаю, заметили ли вы это, душечка, поскольку на мне просторное манто. Но у меня… (показывает размеры) девяносто пять — шестьдесят два — девяносто пять… Ну было, было… Не так давно, тому назад… честное слово. Мы бывали в Париже. Мы много раз бывали в Париже! И представьте себе, он ни разу не повел меня в кабаре! Он часто покупал шампанское, дорогое, «Прима-люкс» с фольгой, с ленточкой, но приносил его в отель. И мы пили его тет-а-тет, с глазу на глаз. Так ему хотелось. Двадцать пять лет разницы, что ни говорите! Он был ученым, с ним и я стала ученой, хотя была так молода. Ах, какая жизнь, какая жизнь! Завтракали мы обычно в десять вечера. Был у меня жених! Мм! Мм! Всего на год старше меня! Брюнет! Его даже звали Бруно… с зубами, крупными, белыми, частыми, сильными, которые… клац! Боже, какая жизнь! Это случилось накануне свадьбы. Мама приехала в Париж для последних приготовлений. Тогда-то я и встретила моего мужа номер один. Познакомила меня с ним сестра. Она вращалась в свете, была леди, а мой муж номер один, я уже говорила, был ученым. А точнее — инженером. Я была у него на фабрике. Я сперва думала — он там служит, а он и говорит: «Ты видишь эту фабрику? Она твоя!» Он был на двадцать пять лет старше меня, но это не имело никакого значения. Я влюбилась в него как безумная… безумная… безумная…