К а т е л у ц а. Они грустные потому, что люди веселятся только во время отпуска…
В е д у щ а я. Девчата, мы говорили о море…
Н у ц и к а. Мне оно, честное слово, не показалось таким уж огромным. Разве это волны! Фу ты, ну ты! Волны по колено. Кто в таких волнах утонет?
К а т е л у ц а. Просто наша мамуля — трусиха!
Н у ц и к а. Мамуля ездила на море, еще когда была председательницей женсовета нашей деревни. Тогда их возили на экскурсию, но, видно, она все позабыла, потому, как это давно было.
В е д у щ а я. Как — давно?
Н у ц и к а. Да очень давно! Целых два года назад!
К а т е л у ц а. Теперь мамуля уже не работает в женсовете. Она на заводе «Электроника» в потенциометрии! Мы ее прозвали «челночница»…
Н у ц и к а. Она мотается в Бухарест и обратно каждый день.
В е д у щ а я. Это, наверно, тяжело?
Н у ц и к а. Чего тут тяжелого. Прямо скажем, всего-навсего каких-то тридцать три километра.
К а т е л у ц а. Тридцать три — туда!
Н у ц и к а. Тридцать три — обратно!
К а т е л у ц а. Прямо скажем, мы живем у вокзала, поезда подходят к самому крыльцу.
В е д у щ а я. Девчата, а когда же мама из дома выезжает?
Н у ц и к а. Кто?
В е д у щ а я. Мамуля.
Н у ц и к а. Выезжает… Думаю, что в пять, потому что на фабрике она должна быть к шести.
В е д у щ а я. Когда же она встает?
Н у ц и к а. Кто?
В е д у щ а я. Мамуля!
К а т е л у ц а. Встает она в четыре, ведь утром, прямо скажем, много всяких дел.
Н у ц и к а. Надо дать аш-два-о Жаклин — нашей буренке.
К а т е л у ц а. Обслужить семейство куриных…
Н у ц и к а. Кроме того, мы в Бухаресте комнату снимаем. Домой приезжаем только по субботам, так что с готовкой не поспеваем…
В е д у щ а я. А кто же готовит?
К а т е л у ц а. Как — кто?! Мамуля. Готовит дома и привозит нам в судках.
В е д у щ а я. А это не тяжело?
Н у ц и к а. А что тут тяжелого?! Мамуля любит готовить… Из Бухареста она возвращается часов в пять вечера. Летом в это время просто замечательно. (Мечтательно.) Ну, сперва пообедает… потом сходит за травой…
К а т е л у ц а. Прямо скажем, у нас без травы не проживешь.
Н у ц и к а. Ну, трава-то у нас рядом, рукой подать. Надо только железную дорогу перейти.
К а т е л у ц а. Ну, потом, конечно, надо немного поокучивать… У нас небольшой виноградничек.
Н у ц и к а. И кормовая свекла.
В е д у щ а я. И все это не тяжело?
Н у ц и к а. Нет, конечно. Кормовая свекла особой заботы не требует.
К а т е л у ц а. Еще утки…
Н у ц и к а. А уж утки-то — совсем простое дело.
К а т е л у ц а. Утки утром уходят, вечером приходят.
Н у ц и к а. И потом, за утками, прямо скажем, бабуся немного присматривает.
К а т е л у ц а. Присматривать-то присматривает, да в прошлом году из-за этого присмотра шесть уток и одного селезня скорый раздавил, прямо как в песне. Ей-богу, прямо как в песне…
Н у ц и к а. Правда, бабуся не совсем хорошо видит.
К а т е л у ц а. Еще у нее ревматизм. Она сама причесаться не может.
В е д у щ а я. А отец?
К а т е л у ц а. А! Папуля?! Папулю мы жалеем. Он у нас болезненный, он все больше по дому.
В е д у щ а я. Отец, значит, занимается домашними делами?
Н у ц и к а. Папуля? Домашними?!
В е д у щ а я. А почему бы нет?!
К а т е л у ц а. Чтобы папуля занимался бабскими делами?
В е д у щ а я. Если мама, мамуля окучивает виноград, папуля может посуду помыть!
Н у ц и к а. Папуля — посуду! (Смеется.) Ну уж нет! Это дело женское, не мужское.
В е д у щ а я. Почему же не мужское?
Н у ц и к а. Да он не умеет!
В е д у щ а я. Пусть научится!
Н у ц и к а. Чтобы папуля научился?! Мыть посуду?!
К а т е л у ц а. Чтобы папуля стоял у корыта, как дядюшка Негоицэ? Хе-хе-хе! Это невозможно!
Обе хохочут.
В е д у щ а я. Почему?
Н у ц и к а. Мамуля рассердится!
К а т е л у ц а. Потому что она сама это делает.
В е д у щ а я. Когда же? Когда?
К а т е л у ц а. После травы… Вот как подоит корову, загонит птиц… так…
Н у ц и к а. Если, конечно, в тот вечер у нее нет заседания, она ведь у нас член партбюро.
В е д у щ а я. А папуля что делает?
Н у ц и к а. Папуля — то да се, по двору походит, отдохнет. Малость поест, потом на виноградник взглянет… телевизор посмотрит.