Т о м а (смеясь). Я и не думал читать тебе нотаций.
К р и с т и н а. А не повредило бы. Вот стукнул бы меня разок-другой, так я, возможно, и поняла бы, что к чему.
Т о м а. Иди сюда! (Встает, берет ее за руки и притягивает к себе. Потом внезапно целует.)
К р и с т и н а (метнулась, высвободилась, приложила руку к губам). Зачем ты это сделал?
Т о м а. Потому что люблю тебя.
К р и с т и н а (вскрикивает). Тома! (И, прижав голову к его груди, начинает плакать.)
Т о м а. Кончено, кончено! Не такое уж это большое горе. Случается и с другими. Ну-ка, подними голову, я тебе вытру глаза. (Вытирает ей глаза платком.) Если глаза у тебя полны слез, то как мне увидеть в них ответ?
Взволнованная Кристина глядит на него, потом подымается на цыпочки и тянется к его губам. Они обнимаются. За спиной Тома появляется М а н о л е. У него растерзанный вид. Долго стоит неподвижно. Потом, после того как слышатся два-три звука, предвещающих его ужас, Маноле начинает смеяться.
Папа, что с тобой?
Маноле резко обрывает смех. Пронзительные звуки нарастают, потом мало-помалу угасают.
М а н о л е (глухим, невыразительным голосом). Уходите отсюда.
Т о м а. Мы беспокоились. Кристина и я…
М а н о л е (тем же тоном). Уходите отсюда.
Испуганная К р и с т и н а вырывает руку и убегает.
Т о м а. Папа, но объясни мне…
М а н о л е. Иди за ней. Чтобы не убежала с каким-нибудь козлом. Ночь и лес кишат алчными тварями с человеческим обликом, женщина же слаба. Ей нравится звериный дух.
Т о м а. Она моя невеста, папа.
М а н о л е (взрываясь). Почему ты еще здесь? Я не хочу видеть тебя. Никогда.
Т о м а (кидается к нему). Папа!
М а н о л е. Не прикасайся ко мне. (Более спокойно.) Разве трудно понять, что я не хочу тебя видеть, что я никого не хочу видеть? Тебе нужно объяснение? Я сошел с ума. Пожалуйста! Ты доволен?
Т о м а (крайне озабоченно). Привезти доктора, папа, да? Бегу за доктором.
Стремясь отделаться от сына, Маноле согласно кивает головой и машет рукой, чтобы тот шел. Т о м а быстро уходит. В то время как Маноле выходит на середину сцены, слышится шум отъезжающего автомобиля.
М а н о л е (приблизясь к рампе). Ты победила меня, ведьма. Отныне и впредь я не стану больше прятать голову в песок, чтобы не видеть тебя, не пытаюсь убежать. Я гляжу прямо тебе в лицо! И буду видеть только тебя. (Словно наслаждаясь отчаянием.) И я создам твой образ, чтобы и другие сошли с ума от страха и отвращения. (Овладевая собой, делает несколько шагов по саду; другим тоном.) Домника! Домника!
Будто ждавшая этого зова, появляется Д о м н и к а.
Д о м н и к а. Звал меня, Маноле?
М а н о л е. Няня, собери-ка пожитки да устрой себе постель в холле. Никого не пускай в мастерскую. Только ты можешь входить ко мне. Поняла?
Д о м н и к а. Хорошо, сынок, как прикажешь.
М а н о л е (пересекает холл и входит в мастерскую. С порога). И хорошенько запри дверь, няня! Закрой на засов. (С двусмысленной усмешкой.) Не будем тревожить сон разума, пусть себе спит. (Закрывает дверь мастерской.)
Какое-то мгновение дом, облитый лунным светом, выглядит пустым и слепым, только звучат удары молотка.
Затемнение.
В саду.
Т о м а (входящей Клаудии). Бесполезно, да?
К л а у д и я (обескураженно). Он даже двери не открыл. Передал через старуху, чтобы пришла в другой раз.
Т о м а. Клаудия, останьтесь с нами, хоть на несколько дней. Нужно что-то делать.
К л а у д и я. Почему ты не известил меня сразу? Как все произошло, Тома?
Т о м а. В тот несчастный вечер я поверил в припадок… (Ему трудно выговорить это слово.)
К л а у д и я. Безумия?
Т о м а. Да. Я помчался за доктором. Однако отец выставил его за дверь с такой вежливостью и логикой, что медик счел сумасшедшим меня. И правда, тут кроется что-то другое, но я не могу понять что.
К л а у д и я. Что говорит Влад?
Т о м а. Влад? (Издает короткий язвительный смешок.) Пробудился от летаргии, как муха в тепле. Страшно возбужден, крутится весь день вокруг мастерской, улыбается, будто посвящен в тайну. Но со мною помалкивает.