К р и с т и н а. Мне нужно поговорить с вами. Немедленно!
М а н о л е. Ты забываешься, девочка. Откуда ты взяла, что у меня есть желание разговаривать с тобой? Почему ты врываешься сюда без спросу?
К р и с т и н а (героически). Я пришла сказать вам, что никогда больше не увижусь с Тома и что…
М а н о л е (раздосадованно). Ну а мне что? Твое дело.
К р и с т и н а. И что я сделаю все, что вы захотите.
М а н о л е (после паузы). Подойди.
Растерянная Кристина делает два шага к нему.
Ты в своем уме, девочка? Что за странные сказки ты рассказываешь? И что ты себе позволяешь?
К р и с т и н а (растерянно, но готовая идти напролом). Вы сказали однажды, что для вас я… жизнь. Так я…
М а н о л е (разражается смехом). Я сказал это? (Приподнимает ей подбородок.) Ага, ты решила принести себя в жертву, не так ли? Кажется, шла речь, что ты будешь мне позировать.
К р и с т и н а (едва дыша). Да, маэстро.
М а н о л е. Хорошо, раздевайся.
Кристина испуганно глядит на него. Потом, смертельно побледнев, поднимает руку и расстегивает пуговицу на блузке.
(Хватает ее за руку и дает ей оплеуху.) Блаженная! Иди спать и выкинь дурь из головы. (Встает и направляется к своей скульптуре. Берет молот и долото. Не оборачиваясь.) Ты все еще здесь? Я занят.
К р и с т и н а (направляясь к выходу. В дверях). Прошу вас, простите меня, теперь я понимаю, что была ужасно смешной и бесстыжей.
М а н о л е (обернувшись к ней). Это неважно и со временем пройдет. Скорей, нужно чувствовать себя счастливой.
К р и с т и н а. Это правда. Но мне вас жалко. Вы так переменились и так печальны…
М а н о л е (вздохнув, скучающе). Излечу тебя и от этого. Но потом не надоедай мне больше. (Указывает на скульптуру.) Подойди и смотри.
Кристина подходит.
Если поймешь, что я сделал, догадаешься, что я уже по ту сторону и печали и жалости.
К р и с т и н а (зачарованная и испуганная, слегка пятится). На что глядят эти люди, что они увидали?
М а н о л е. Небытие, девочка. Смерть.
К р и с т и н а взглядывает на него, издает сдавленный крик и бежит, оставив дверь открытой.
Гусыня! (Вновь идет к скульптуре, но, скрученный болью, хватается за сердце. Падает на стул, стонет.)
В дверь заглядывает В л а д. Видит отца, но не отдает себе отчета в том, что происходит, или не хочет принимать этого во внимание. Осторожно проходит за спиной Маноле к скульптуре. Через некоторое время возвращается.
В л а д (настолько взволнован, что почти заикается. Подходит к отцу). Прости меня, отец! Я должен был увидеть ее! Потрясающее творение!
М а н о л е (во власти приступа, невнятно бормочет). Ампулу! (Показывает на куртку, висящую на гвозде.)
В л а д (только сейчас осознал серьезность положения). Что с тобой, папа, тебе плохо?
М а н о л е (хрипит). Ампулу!.. В кармане!
В л а д (бросается к куртке, достает ампулу). Что с ней делать, папа?
М а н о л е. Платок… Разбей… Скорее…
Влад разбивает ампулу в платок. Маноле хватает его и глубоко вдыхает запах лекарства.
В л а д (совсем потеряв голову). Позвать кого-нибудь? За доктором послать?
М а н о л е (делает отрицательный жест. Продолжает вдыхать, потом понемногу расслабляется). Воды, прошу.
В л а д (подавая стакан). Тебе легче?
М а н о л е (отвечает с большим запозданием, как человек, вернувшийся издалека). Пока да. По крайней мере могу дышать. (Пауза. Глядит на скульптуру.) Не успею закончить ее!
В л а д. Но она закончена, отец!
М а н о л е (глядит на него недоуменно и сосредоточенно). Что? Что ты сказал?
В л а д. Всякое добавление ее осквернило бы. (Благоговейно.) Какой ты большой скульптор, папа! (Возвращается к скульптуре.) Теперь я понимаю твои слова, что я ничего не знаю о мраке и почему предупреждал меня не плясать на канате. Каким глупцом я должен был тебе казаться с моими мелочными истериками и моим эстетическим шутовством! (Подходит к Маноле.) Но с этой твоей скульптурой случилось нечто: она ничего не потерпит рядом! Она — по ту сторону искусства и человеческого.