Г о л о с Р е ж и с с е р а (из-за кулисы). Внимание! Приготовились! Начали!
П о м о щ н и к р е ж и с с е р а (высунувшись из-за другой кулисы). Давать звонок?
Г о л о с Р е ж и с с е р а. Никакого звонка. Свет!
О с в е т и т е л ь (показываясь из ложи). Куда дать свет?
Г о л о с Р е ж и с с е р а. На суфлерскую будку! Вместо оранжевого поставь голубой. Усиль свет! Так! Хватит!
О с в е т и т е л ь. И сколько времени так держать?
Г о л о с Р е ж и с с е р а. Я махну тебе рукой.
Г о л о с П о м о щ н и к а р е ж и с с е р а. Готово!
Г о л о с Р е ж и с с е р а. Открыть занавес!
Г о л о с П о м о щ н и к а р е ж и с с е р а. Да он же открыт!
Г о л о с Р е ж и с с е р а. Тогда давайте звонок.
Звонок. На сцену выходит В е д у щ и й.
В е д у щ и й. Уважаемые зрители, дирекция театра попросила меня перед началом спектакля дать вам кое-какие пояснения. Пьеса, которую вы сегодня увидите, по сути дела, не пьеса. Она хотела бы ею стать, но не стала. Герои ее не типичны, ситуации не реальны, в ней мало положительных персонажей и слишком много отрицательных; сюжет — основа основ пьесы — не отражает действительности, не дает убедительного представления о нашей жизни. В пьесе нет четкой идеи, и потому она не доходит, да и не может дойти, до зрителя. Пьеса не призывает, не мобилизует, не воспитывает. Так что наши требовательные зрители могут задать справедливый вопрос, почему же, несмотря на все эти недостатки, мы ее все-таки поставили? Потому что, во-первых, мы сами не без недостатков. Во-вторых, мы не хотели дать пищу для разговоров, будто мы не ставим национальную драматургию. И в-третьих, надо выполнять финансовый план. Не выполнишь плана — не получишь премию. И, наконец, комедия, если, конечно, эту пьесу можно назвать комедией, обладает бесспорным достоинством: она не нуждается ни в специальных костюмах, ни в особых декорациях. Все, что вы видите на сцене, мы смонтировали за один день из реквизита, хранящегося в театральных мастерских. Мы не особенно старались — пьеса вряд ли будет пользоваться успехом. Кстати, благо автора нет в зале, скажу вам честно, его пьесы не делают сборов, так что я удивлен, зачем вы пришли в театр?! Лично я на вашем месте остался бы дома. Вы можете сказать, что по телевидению сегодня нет ничего интересного: ни хоккея, ни фигурного катания. Но разве мало других развлечений: кино, например, картишки или, на худой конец, хороший детектив. Ну, уж раз пришли — так пришли. Только должен предупредить: вы будете скучать, зевать, скрипеть стульями. Вам придется извинить нас, если мы будем забывать текст, некоторые сцены повторять, другие пропускать. Не рассматривайте сегодняшний спектакль как законченную работу, достойную нашего театра, отнеситесь к ней как к репетиции. Генеральной, если хотите, но все же репетиции. (К кулисе, за которой, Режиссер.) Нужны еще какие-нибудь пояснения?
Г о л о с Р е ж и с с е р а (из-за кулисы). Да!
В е д у щ и й. Так вот. Мы в редакции местной газеты. Автор назвал ее — это его личное дело — «Факел». Как видите, здесь одна из комнат редакции. За этим столом работаю я. За другим — мой коллега Паскалиде.
Входит П а с к а л и д е.
Ты вошел раньше времени. Выйди!
П а с к а л и д е уходит.
Это мой лучший друг. Я имею в виду, по пьесе. В жизни — не будем уточнять… (В кулису.) Теперь входи!
Входит П а с к а л и д е и садится за свой стол.
На заднем плане…
Занавес, разделяющий два плана, поднялся.
…кабинет Кристиною, нашего главного редактора. Некоторые называют его Шеф. Девять часов утра, и в редакции начинается обычная лихорадочная деятельность.
Одновременно звонят три телефона: на столе Китлару — так зовут Ведущего, — на столе Паскалиде и на столе К р и с т и н о ю.
К и т л а р у (поднимает трубку, слушает, кладет трубку). Летучка. Пошли, Паскалиде.
К и т л а р у и П а с к а л и д е уходят. Телефон Кристиною продолжает звонить. На третьем звонке наконец входит сам К р и с т и н о ю. Это мужчина лет сорока — пятидесяти. Он хорошо одет, более того, строго элегантен, за одиннадцать лет руководства газетой он приобрел импозантность.