К р и с т и н о ю (принял «ответственное решение»). Вот соберу вещи, позвоню куда следует, меня примут, пусть через неделю, и подам заявление об уходе.
Б э ж е н а р у. Но почему?
К р и с т и н о ю. А потому, что товарищ Туркулец, которому ситуация известна не хуже, чем мне, защищает и покрывает Китлару. Что у меня общего с Китлару? Он меня критиковал? Это его право, это его дело, это его одного касается. Вы можете мне объяснить, чем занимается этот Китлару последние шесть месяцев? Три непошедших материала и одна статья, да и ту я правил. Вот и вся его работа.
Т у р к у л е ц. Но он готовил все материалы, поступавшие в редакцию от читателей.
К р и с т и н о ю. Все! Решено! Подаю заявление… Я не могу своим именем покрывать бездарность, товарищ Туркулец. Имя, которое я ношу, досталось мне не по наследству. Я его сам сделал. И издеваться над ним не позволю. Я ухожу, пусть другой займет мое место, и выкручивайтесь тогда как знаете.
Б э ж е н а р у (с сочувствием к «страданиям» шефа). Не понимаю, зачем так расстраиваться! Мы ведь сокращаем Китлару. Это решено.
Т у р к у л е ц. Как это — сокращаем? Увольняем? А с какой мотивировкой?
Б э ж е н а р у (с готовностью). Безделье, статья семьдесят шестая. И пусть сам ищет себе работу, трудоустраивать я его не буду.
К р и с т и н о ю (под бременем ответственности). Подумайте сами. Речь идет о государственных деньгах! Это вопрос сознательного отношения к делу. Государство прилагает огромные усилия. Результаты грандиозны. Страна вышла на международную арену во всех областях. Мы тоже обязаны сделать все, чтобы не ударить в грязь лицом. В воскресенье я был на строительстве гидростанции Арджеш{35}. Вы были там, Туркулец? Вам нужно обязательно побывать там. Если хотите, я поеду с вами еще раз. Клянусь, я был потрясен.
Звонит телефон.
(Снимает трубку.) Разумеется. (Кладет трубку.) Итак, вы говорите, что предложения готовы?
Б э ж е н а р у. Так точно, готовы.
К р и с т и н о ю. В двенадцать ноль-ноль принесите их мне на подпись. В одиннадцать тридцать пришлите ко мне Китлару. Я сам с ним поговорю.
Т у р к у л е ц. Мне кажется, что он знает.
К р и с т и н о ю. Знает? Как это — знает? Разве разработка предложений не держалась в секрете?
Т у р к у л е ц. Именно потому он и знает. «Секретно» — значит все всё знают.
К р и с т и н о ю. Впрочем, это не имеет значения. Я должен ему объяснить. Конечно, разговор будет малоприятный, но и это я беру на себя. Так, что еще? Послезавтра у нас профсоюзное перевыборное собрание… Что вы решили? Кого мы предложим?
Б э ж е н а р у. Вэздэуцану.
К р и с т и н о ю (неприятно удивлен, но спокоен). Вэздэуцану. А что он умеет делать, ваш Вэздэуцану?
Б э ж е н а р у. Я говорил, что он слабоват.
К р и с т и н о ю. Слабоват? Очень слаб. Никакой энергии. Никакого кругозора.
Б э ж е н а р у. Кандидатура Белчу была бы лучше.
К р и с т и н о ю. Безусловно.
Б э ж е н а р у. Тогда предложим Белчу.
К р и с т и н о ю (после «зрелого размышления»). Впрочем… Если вы решили Вэздэуцану, пусть будет Вэздэуцану… Попробуем… Так, что еще? Кого вы предлагаете включить в состав делегации журналистов для поездки в Швецию?
Б э ж е н а р у. Предложения готовы. (Лихорадочно ищет в портфеле.) Черт возьми, где же они? Вот, пожалуйста.
К р и с т и н о ю. На ком вы остановились?
Б э ж е н а р у. На вас.
К р и с т и н о ю (тоном «жертвы»). Опять я!
Б э ж е н а р у. Но это необходимо! Ведь это же международный конгресс. Нам рекомендовали послать туда ответственного товарища. Значит, вас. Жена ваша сможет поехать?
К р и с т и н о ю. Нет, на этот раз я возьму сына. Дальше. Что там еще? Ах да… Список представляемых к награждению в связи с двадцатилетием нашей газеты.
Звонит телефон.
(Снимает трубку.) Исключено! (Кладет трубку.) Список приготовили?
Б э ж е н а р у. Готовят.
К р и с т и н о ю (словно мученик). Готовят! Готовят! Меня бесит это слово! Не готовят, а готово — вот как нужно отвечать! Когда вы научитесь экономить время? Время не ждет… Подумайте над этим. И не вынуждайте меня прибегать к решительным мерам! Прошу вас!
Снова звонит телефон.
(Слушает, закрывает трубку рукой. Присутствующим.) Вы не могли бы на минуту выйти?