З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Та же декорация. Несколько дней спустя.
П а с к а л и д е. Ты чего там строчишь, Китлару?
К и т л а р у. Статью.
П а с к а л и д е. Ты, наверное, и по поводу моей смерти статьей разразишься.
К и т л а р у. Ради такого случая я издам экстренный выпуск. (В телефон.) Манолеску ко мне.
Входят О т и л и я и Б р а х а р у.
Садитесь.
Входит М а н о л е с к у.
(В трубку.) Туркулец, зайди ко мне со вчерашними телеграммами из-за рубежа. (Со сдержанной резкостью.) Манолеску, твои материалы не пойдут. Ни один. Возьми их и прочитай еще раз.
У Манолеску вытянулось лицо.
А ты, Брахару, просто издеваешься над читателями.
Б р а х а р у. Я?
К и т л а р у. Именно. Ты, видимо, или считаешь их наивными дурачками, или рассчитываешь, что газету никто не читает.
Входит Т у р к у л е ц.
Туркулец, дай-ка мне полосу. (Брахару.) Заголовок (читает): «Конрад Аденауэр{45} выехал в Париж для встречи с де Голлем{46}». Это заголовок, а теперь содержание. (Читает.) «Конрад Аденауэр выехал в Париж для встречи с де Голлем». Точка. Журналистика подобного типа оскорбительна для читателя. Вот уже пять дней, как мы пытаемся как-то изменить работу газеты.
Т у р к у л е ц. И результаты заметны.
К и т л а р у. «Заметны», «наблюдаются». Не должно наблюдаться, должно бить в глаза. Отилия, давайте прочтем ваш материал.
Все остальные выходят.
(После паузы.) Отилия, я — невозможный тип.
О т и л и я. Вы?
К и т л а р у. Я — неудобный, неуравновешенный, резкий… Это идет от…
О т и л и я. Застенчивости.
К и т л а р у (удивленный). Вы так думаете? (Коротко.) Ну ладно, оставим психоанализ. Заголовок? Какой заголовок? (Читает.) «Преждевременные роды, преждевременные браки, преждевременная смерть». Это о чем речь?
О т и л и я. Во-первых, о роддомах. Я видела, как выращивают детей, рожденных раньше срока. С какой самоотверженностью выхаживают преждевременно родившихся. Я присутствовала на бракоразводном процессе, ей семнадцать, ему девятнадцать. Они познакомились восьмого января, поженились двадцать седьмого, подали на развод пятого февраля.
К и т л а р у (читает). «Преждевременные браки…». Хорошо… Хорошо… Очень хорошо… Отлично. (Находит в рукописи листок.) Что это?
О т и л и я. Простите. Это к статье не имеет отношения.
К и т л а р у. Стихи? Вы пишете стихи? (Читает.) «Упрек. Ему».
(Ставит свою «визу» на «материале».) Пойдет. Во всяком случае, стихи ясные, понятные… Ну-ка, прочитаем еще раз. «Упрек… Ему». (Искренне удивлен.) «Ему». Кому «ему»?
О т и л и я. Этого я не могу сказать.
К и т л а р у. Почему, Отилия?
О т и л и я. Потому что не хочу.
К и т л а р у. Что значит — не хочу? Я же ваш начальник.
О т и л и я. Ах начальник?! Тогда другое дело. Так что — это приказ? Вы не догадываетесь?
К и т л а р у. О чем я должен догадываться? Я знаю, что вы влюблены. В кого, Отилия?
Долгая и неловкая пауза.
В меня?
О т и л и я (просто). Да… (Выйдя из образа.) Давай пропустим эту сцену.
А к т е р. Почему?
Д ж и н а. Я ее не репетировала как следует, и вообще она ужасная. (Режиссеру в кулисах.) Маэстро!
Р е ж и с с е р (входя). Что случилось?
Д ж и н а. Пропустим эту сцену.
Р е ж и с с е р. Почему?
О т и л и я. Она фальшивая. Кто я такая в этой пьесе? Автор дает общую ремарку: «Отилия Паску, тридцати лет». А дальше? Что я знаю о себе? Что было в моей жизни? Что я пережила? Какие у меня были радости, какие огорчения? Могу я узнать, почему я его люблю?