К и т л а р у. Почувствовал.
К р и с т и н о ю. Что делать, Китлару! Таковы люди. С такими мне приходится жить и работать — других взять неоткуда… Но в конечном итоге собрание прошло хорошо… Очень хорошо… И я уверен, министру понравилось. Когда ты собираешься в Швецию? Воспользуйся случаем, отдохни, ни о чем не думай, займись своим здоровьем. Я тебя очень прошу…
К и т л а р у (у рампы). Таков оптимистический вариант… Но события могут повернуться совсем по-другому!
К р и с т и н о ю (та же поза, та же реплика, тот же тон). Кто это был? Кто был это? Это кто был?
Б р а х а р у. Я ничего не понимаю.
Б э ж е н а р у. И я.
М а н о л е с к у. Давайте позвоним в министерство.
К р и с т и н о ю. Верно. (Звонит.)
Входит с е к р е т а р ш а.
Соедините меня с министерством.
С е к р е т а р ш а уходит.
Кто это мог быть?
Входит с е к р е т а р ш а.
С е к р е т а р ш а. Приемная министра. (Уходит.)
К р и с т и н о ю (в трубку). Алло! Говорит Кристиною. Министр у себя?.. Да? Еще у себя… у него люди?.. Скажите, он давно в министерстве?.. С утра, с восьми? И не выходил? Еще один вопрос, у министра есть заместитель?.. А, еще не назначен?! Спасибо… (Положив трубку, собрался, успокоился, он снова хозяин положения.) В конце концов, почему я должен ломать себе голову? Меня это не интересует… И знать не хочу и узнавать не собираюсь… Собрание было?.. Хорошее?! Настоящее?! Принципиальное? Люди сказали свое слово! Открыто, честно, принципиально. Так ведь, Брахару?
Б р а х а р у (все возрастающее ликование). Конечно!
К р и с т и н о ю. Моя обязанность — прислушиваться к мнению коллектива и принять решительные меры. (Звонит.)
Входит с е к р е т а р ш а.
Китлару ко мне! Оставьте нас одних, пожалуйста!
Все уходят. Звонит телефон.
(Снова обрел привычный апломб.) Да. Разумеется. Исключено! (Кладет трубку.)
Входит К и т л а р у.
Послушай, Китлару, вот что я хочу тебе сказать…
К и т л а р у. Я знаю.
К р и с т и н о ю. Откуда?
К и т л а р у. По вашему лицу. Вы принадлежите к типу людей сердечных, открытых, у которых все написано на лице…
К р и с т и н о ю. Спасибо, что хоть какие-то положительные качества ты у меня заметил…
К и т л а р у. Вы принадлежите к категории людей, которые не опасны, когда им грустно, неспокойно или что-нибудь угрожает. Тогда вы добры, великодушны, полны участия. Вы принадлежите к людям, которые становятся опасными, когда находятся в хорошем расположении духа, веселы и счастливы. Тогда вы способны на любые преступления. Я это знаю. Потому — ухожу. Все кончено.
К р и с т и н о ю (скрытая угроза). Нет, еще не кончено, Китлару! Только начинается!
К и т л а р у. Что со мной может случиться? Самое страшное — я умру. Тут все понятно: одни умирают сразу, другие медленно угасают.
К р и с т и н о ю. Да? А я к какой категории принадлежу?
К и т л а р у. К третьей: вы давно мертвы, но еще не знаете этого. (Подходит к рампе.) Это пессимистический вариант. Не исключено, что события могут развернуться и по-другому. И чем больше я думаю, тем яснее вижу наиболее вероятный вариант. Общественное мнение скажет свое веское слово, заставит к себе прислушаться. И теперь я понимаю, почему автор настаивал, чтобы у Общественного мнения и у министра был один и тот же облик. Автор хотел выразить простую мысль: справедливые стремления людей должны находиться в гармоническом единстве с решениями и действиями руководителей.
К р и с т и н о ю (та же реплика, тот же тон). Кто это был? Кто был это? Это кто был?
М и н и с т р (входя). Зачем вы пытаетесь разгадать тайну, которая тайной не является. Вы не в силах понять одну простую истину: я был и там и здесь. Разве в обязанности руководителя не входит всегда быть повсюду? Знать обо всем, быстро принимать решения. Например, вы, товарищ Кристиною. Вы безнадежно устарели и не видите перемен, происшедших в стране. Вы освобождены от занимаемой должности. Освобождены! Главным редактором назначен товарищ Китлару. (Обращается к Брахару, Бэженару и Манолеску.) А с вами мы подумаем, как поступить. (Китлару.) Желаю успеха!