После ужина, когда Йожко испаряется, Игор Битман дает Иоланке сберегательную книжку на пятнадцать тысяч, за каждый год — тыщонку. Книжка на девиз «Игор» и на чужое имя «Милуша Кравчикова».
— Девиз скажу тебе, когда поумнеешь.
— Я и так уже умная! На что мне деньги, если не могу их тратить.
— Вот видишь, пока ты не очень-то умная! Научись сперва тратить чужие деньги! А тогда скажу, — привлекает к себе Иоланку нежный папка Игор Битман.
— Иолана? — пытаясь отгадать, шепчет ему в ухо прекрасная Иоланка.
Битман качает головой. Чувствует на себе упругие груди, они напоминают ему жену Еву.
— Когда станешь вечером купаться, напусти сперва горячей воды. Ванная тоже подарок, — напоминает папка Битман и об этом своем подвиге, ибо знает, что подвиги время от времени надо оживлять в памяти.
— Спасибо, — гладит его Иоланка. — А почему горячую?
— Твои одноклассники ходят смотреть на тебя в окно. Пускай запотеет. Йожко зарабатывает.
Иоланка страдальчески улыбается — одноклассников ей жалко.
— А какой там девиз? — постукивает она пальцем по отцовскому носу.
— Это ты на других испытывай. — Битман достает из холодильника кусок жареного мяса и шпигует его тазепамом.
Иоланка убирает со стола. Ждала она большего — весомого подарка, скажем, в виде дубленки, но у папки Битмана столько работы, что ему проще дать денег, да и то лишь серединка на половинку.
Через калитку Битман выходит из усадебного сада к Тихой воде и трясет Милохов забор; новая проволока глухо звенит. По траве прибегает голодный убийца Поцем; Ева Милохова так зачиталась приключениями маркизы Анжелики, что забыла и о своем-то ужине. Пока Анжелика воздает султану султаново, Битман успевает накормить ворчащего Поцема. Милох поскупился отправить пса на дорогое обучение, где закрепили бы приобретенные навыки, прежде всего — слушать точные команды и не принимать пищу из чужих рук.
К старому Яро, который в отчаянии ходит взад-вперед по улице, привязывается расхристанный Рудо Ваврек, потому что корчмарь Моравец — время-невремя, выручка-невыручка — закрыл «Надежду» — у маленького Пишти Моравца пошла кровь горлом, отшиб себе где-то живот; Моравец сам отвез его на роскошном «мирафиори» в «Неотложку» — жена как на грех задержалась у ожившей сестры в Белом Хуторе. Яро хочет забыть о Димко, но, конечно, не с Вавреком.
— Вы занятный человек, молодой многообещающий алкоголик, будущий шизоидный паралитик, контранемичный тип, словом, редкостный экземпляр. — Яро отталкивает льнущего к нему Ваврека в замасленном комбинезоне. — Вот ваш велосипед, — поднимает он из-под каменной тумбы Ваврекову неразлучную ржавую старь, всовывает ему руль в руки и подталкивает в сторону дома.
Велосипедный Ваврек говорит Яро:
— И все это я!
— Ты, конечно, — кивает Яро, а в голове смерть Димко. — Буду с радостью о тебе вспоминать.
— И я, — бормочет Ваврек и обреченно крутит скрипучим рулем.
Яро получил удовлетворение. Димко порадовался, хотя и умер. Во всяком случае, у него была легкая смерть, утешает себя Яро.
— Ну пошли, — возникает в полутьме под Такачовой липой Йожко Битман во главе четырех страждущих. — Пошли, сторожить будешь.
Яро механически повинуется.
Рудо Ваврек препирается с велосипедом, который ему не повинуется.
— Ну поехали, дурень! — Ваврек пинает ногой упрямую машину «СК спорт» со сдутыми камерами.
У Вавреков заперто, Маришка за телевизором преданно ждет Битмана, чтобы он повел ее в канцелярию.
Рудо ждет, но, не дождавшись, тащится с велосипедом в сад, в теплицу под игелитом, чтобы поесть свежих овощей. Трубочный дверной проем сплющен, Ваврек с силой дергает дверь и разбивает лоб у виска, прямо под серым беретом, но не ощущает этого — боли не чувствует, а кровь стекает мимо глаза. Он протискивает велосипед в игелитовую духоту — в щеку врезается шерстистый шпагат. Маришка, когда пускает на дворе воду, вешает на шпагат шланг, чтоб не выпрыгивал из бочки.
А Рудо думает, что его кусает голодная муха. Он воюет с ней, пока не разрывает игелит.
Находит мелкую редиску, моет ее в бочке, в теплой заплесневелой воде, и, похрумкав, выводит велосипед из игелитовой парилки. Утирает пот со лба, почесывается — что-то кусает его в зад.
Он садится на ступеньки, опирается на багажник и засыпает.
В столовой собираются на военный фильм. На экране бегут последние субтитры, сообщающие о преследованиях революционеров при царе.