— Да зачем же нам еще одного, у нас же полный комплект… — Майорос вдруг осекся.
— Был полный, Шанко, был…
— Что с Кучерой?
— Его уже нет…
— Как — нет? Вы хотите сказать…
— Да, Шанко, к сожалению, да…
— Когда… когда это случилось? — тихо спросил Майорос.
— Еще вчера вечером… Позвонил его зять.
— Вчера вечером… — повторил Майорос.
— Так я распоряжусь, чтобы Аничка принесла тебе кофейку, — сказал начальник и зашагал через двор напрямик к административному корпусу.
Майорос хотя и выпил кофе, но все же задремал. Очнулся он, когда его окликнула пожилая женщина — маленькая, сухощавая, в черном платье со строгим белым воротничком, который Майоросу почему-то больше всего бросился в глаза.
— Жарко, — смущенно сказал он, как бы извиняясь перед женщиной, быстро вскочил со скамейки и подошел к проходной.
— Жарко, — согласилась она.
Рассмотрев ее получше, Майорос отметил, что платье на ней слишком торжественное для обычного дня.
А может, это, мелькнуло в голове, жена Кучеры…
— Мне бы хотелось повидать сына, — рассеяла женщина его подозрения. — Не могли бы вы его вызвать?
— Сына? А кто он? — спросил вахтер, облегченно вздохнув.
— Его зовут Ферко, Ферко Рогач, работает в слесарном цехе. — Женщина показала рукой в сторону цеха, находящегося на другом конце заводской территории.
— Ферко? Точно, есть такой у нас, — сказал Майорос. — Эй, парень! — окликнул он молодого ученика, возвращавшегося из ближнего магазина с матерчатой сумкой, доверху набитой бутылками пива и фруктовой воды. — Ты знаешь Рогача из слесарного?
Юноша пожал плечами.
— Феро, что на мопеде ездит… Попроси-ка его сюда…
— На мопеде? — тупо переспросил парень.
— Пшел к черту! — досадливо махнул рукой вахтер. — Сопляк еще, первогодок, учится на красильщика, что с него взять, — объяснил он женщине. — Пожалуй, лучше будет, если вы сами к нему пройдете. Знаете, где слесарный цех? Там, в конце…
— Спасибо, я найду! — поблагодарила женщина и засеменила в том направлении.
За огромными стальными воротами, через которые свободно проедет даже железнодорожный локомотив, ее оглушили гул и грохот. В цех она вступила робко, нерешительно, но, увидев, что на нее не обращают внимания, отважилась пройти вглубь. Вглядывалась в лица мужчин в засаленных спецовках, каждый из них занимался своим делом, но который из этих чумазых ее сын?
Она столкнулась с ним в самом конце цеха и сразу не опознала — лицо было скрыто под защитной маской. Но вот сварщик резким движением откинул ее, чтобы посмотреть, каким вышел сварной шов, и она увидела перед собой сына.
— Мама? — спросил он удивленно. — Что случилось?
— Ничего особенного! — старалась она перекричать непривычный для нее шум.
— Выйдем отсюда, а то здесь ничего не слышно! — предложил Франтишек, отложив маску в сторону и еще раз взглянув на свою работу. — Идем, мама, идем…
Они покинули цех и по коридору прошли в пристройку, где размещались красный уголок, раздевалка и даже небольшая кухонька с плитой.
— Присядь, еще только одиннадцатый час, и нам никто не помешает поговорить. — Он предложил матери стул и сам сел напротив.
— А у вас тут неплохо, — сказала мать, оглядывая помещение.
— Да, ничего… — согласился он и удивленно спросил: — А почему ты сегодня в этом платье?
— Ходила на кладбище, — ответила она тихим голосом. — Нужно было цветы на могиле посадить… У отца ведь сегодня день рождения…
Франтишеку стало стыдно, что он забыл об этом.
— Я взяла несколько кустиков нашей красной герани. Она сейчас так красиво цветет, и цветов много… Рано ходила, на траве еще роса была.
Он молча кивнул.
— Вот решила заглянуть к тебе, а то ты совсем меня забыл.
— Я сейчас часто задерживаюсь, работы много… — стал он оправдываться. — Вчера было хотел тебя проведать, но пришлось опять торчать тут до шести. На днях обязательно зайду… А что, если в субботу мы вместе к тебе придем, ты никуда не собираешься?
— Куда мне идти?
— Ну, мало ли…
— Приходите, я всегда дома. Ты же знаешь… А сейчас выслушай меня, я расскажу, зачем пришла… Прямо ума не приложу, как мне быть. Они все твердят одно и то же, все уговаривают меня, дескать, я могу осчастливить одну молодую семью, а тебе велели не говорить об этом.
— Кто? Зуза?
— Вдвоем приходили. Еще в прошлый раз. И вчера опять были. Привели с собой молодую пару; она, кажется, дочка какого-то знакомого Тибора, и муж с ней. У них маленький ребенок, и второго ждут… Я не знаю, Ферко, но, наверное, им можно было бы помочь. Разве тут грех какой? — Она выжидающе посмотрела на сына.