— Я бы вам не советовал, — сказал ему однажды инженер. — Это небезопасно. Вам тогда не удастся вернуться под Катцен-Гебирге.
— Я понимаю, что вы имеете в виду, герр инженер. — При этом на круглое лицо Калкбреннера всегда набегала тень. — Чья вина, тому и заботы. У нас, немцев, и вины, и забот — ужас! Но для меня меньше всего забот было бы здесь. Я останусь. Не у вас, нет. Но конца войны дождусь тут. Послушайте, герр инженер! Я такое сделаю, что даже русские меня не тронут. И в плен не возьмут. Да еще сами в Гартан привезут!
— Дело ваше.
— Вы мне поможете?
— Я — вам?
— Да, — сказал Калкбреннер с добродушной улыбкой. — Вы должны мне помочь. Я ведь знаю — вы куда-то отправляете продукты. По-моему, партизанам. Помогите мне. Я прошу вас только дать мне гражданскую одежду. Больше ничего. Но и я вам кое в чем помогу, потому что мне хочется дожить до конца войны здесь.
Калкбреннер уже все продумал и приготовился действовать по своему плану. От инженера Митуха он получил старые белые суконные порты, не первой свежести белую полотняную рубаху, потрепанный парусиновый пиджак и дырявую шляпу, и все это висело на гвозде в конюшне Митухов. Взамен в первую среду апреля он передал инженеру Митуху украденную взрывчатку. «Ага, вот она, одежда, — приговаривал он в темной конюшне, — все будет хорошо».
— Спасибо вам, герр инженер!
— Не за что.
Калкбреннер ликовал.