— Воробьишки, — отмахнулся от него Франтишек, — чирикают всякое… И небылицы тоже.
— Иди-ка ты, Феро, в задницу! — рассердился старик.
— Знаю я их чириканье…
— Неужели тебя это не задевает? — недоверчиво спросил Ивичич.
— Задевает. Но не потому, что меня прищучили, а тех нет.
— Ах вот ты какой, — вздохнул Ивичич.
— Что? Не согласен? — усмехнулся Франтишек.
— Да разве можно сравнивать?
— Можно.
— Нет, нельзя! — разозлился Ивичич.
Оба замолкли. Ивичич наконец перестал жевать и даже отбросил в траву у забора недоеденный помидор — поскольку еда мешала развитию его мысли.
— Вон оно как! — воскликнул он, обмозговав все хорошенько. — Самых крупных акул, видать, в последнюю очередь будут ловить! — стукнул он отчаянно кулаком по стене. — Ты как думаешь, Феро? — тронул старик его за плечо.
— Отстаньте от меня! — угрюмо буркнул Франтишек. Отодвинувшись от старика, он закурил.
Ивичич понял, что разговора не выйдет, и своей раскачивающейся походкой направился через всю территорию к автопарку.
Ведь об этом уже все воробьишки чирикают. Черт бы побрал этого старика. Воробьишки чирикают. А что еще им остается! Разговор со стариком разозлил Франтишека. Он терпеть не мог эти праздные рассуждения о ворах и несунах, не раз убеждался, что они годны только на то, чтобы на весь день испортить аппетит.
Народ любит поболтать о тех, кто сидит в мягких служебных креслах. Об одном таком типе у них на заводе говорят, что он по уши погряз в махинациях. Но почему его должен ловить я, простой рабочий, куда смотрит начальство, наши органы, наконец! Вот и Принца еще не сняли, он и сейчас сидит в своем просторном кабинете, обставленном мебелью из красного дерева.
Франтишек в сердцах отшвырнул окурок.
Двое молодых парней, недавно еще ходивших в учениках и на днях определенных на работу в бригаду, разделись до трусов и в нескольких шагах от цеха загорали, подставив солнцу и так уже бронзовые тела.
Увидев их, Франтишек подумал, что надо бы предупредить их: стоит появиться здесь кому-то из администрации, и пойдут потом склонять бригаду слесарей за низкую трудовую дисциплину. Но Франтишека опередил Палё Стугар, его ровесник. Подойдя к ним, он покачал головой:
— Вы что, свихнулись?
— А что?
— Ну-ка оденьтесь, да быстрей!
— А зачем? Вы питаетесь, мы загораем, разве нельзя? — протянул один из парней.
— Не умничай, одевайся! А то из-за вас и нам дадут по шее! — резко отрубил Стугар.
— В перерыв делаем что хотим, можем хоть на голове стоять, — ворчали парни, но все же послушались.
— Вот сопляки! — улыбнулся Стугар Франтишеку. — Дай им волю, они и трусы с себя снимут…
— Слышь, Палё, — вспомнил Франтишек, что еще с утра хотел спросить его об одном деле. — У тебя сварочный аппарат в порядке?
— Вроде работает, а что?
— Да понадобится он мне на пару часов.
— Э-хе-хе, и ты решил подхалтурить? — удивился Стугар.
— Черта с два! Пустяк один, надо соседу сварить каркас для теплицы, — растерянно объяснил Франтишек.
— И я с этого начинал. Ну а начнешь, не заметишь, как работы у тебя станет невпроворот, — засмеялся Стугар.
— Не бойся, постараюсь не зарваться, — в тон ему ответил Франтишек. — Ну так что? Дашь?
— Чего уж там, договорились. Когда хочешь заняться?
— В субботу или воскресенье. Можно? Поскорей бы разделаться с этим.
— Так… — почесал в затылке Палё. — Это хужее. А в следующую субботу не пойдет?
— Нет, не хотелось бы затягивать.
— Понимаешь, аппарат сейчас у доктора, я его там уже установил, отладил, как раз сегодня после работы еду туда. До воскресенья не управлюсь…
— У какого доктора?
— У Релея.
— А что ты для него делаешь? — с любопытством спросил Франтишек.
— Да чепуху одну… Раз ему хочется, то на здоровье, — ухмыльнулся Стугар.
— Ну а все-таки?
— Крытую дорожку. От ворот ко входу в особняк. Стальной каркас, снаружи алюминиевые листы, потом какая-то теплоизоляция и изнутри отделка деревом. Отделывать будет кто-то другой, — объяснил Палё.
— А зачем ему?
— Ну, чтобы дождик на него не капал, когда он пойдет ворота открывать.
— Это же несерьезно.
— Нет, серьезно. Можешь прийти и посмотреть. Заодно поможешь мне, а то я там мучаюсь один, как последний дурак.