— Это вы здорово сказали!
— Раз порядок, то для всех один. С этим я согласен, — вдохновенно, с прояснившимся лицом произнес Ивичич.
— Вот видите, наконец-то мы поняли друг друга…
— Нет, ты погоди! Я еще не закончил. — Старый слесарь отошел от стены и, подойдя вплотную к Франтишеку, добавил: — Скажи-ка, мне, мальчик мой, где нужно прежде подмести? У нас здесь или там? — показал он глазами куда-то вверх. — Откуда начинать? Ответь, раз ты такой умный!
— Везде надо подметать — и тут, и там, — ответил Франтишек.
— Так не получится, — помрачнел Ивичич. — По-моему, надо начинать с одного конца. С самого трудного.
— Хм, — усмехнулся Франтишек. Последняя фраза Ивичича не вызывала возражений. Однако словами райской или обетованной земли не приблизишь…
Не лучше ли помолчать и подумать?
На первый взгляд это дело кажется совсем простым. Белое есть белое, а черное есть черное. Белое кладем в один мешок, а черное — в другой. И все в порядке. Или не совсем?
Взять, к примеру, такую вещь, как собственность. Общество без особого труда может проконтролировать наши доходы за какой-либо период времени. Доходы любых граждан, в особенности тех, у кого они явно высоки и кто живет не по средствам. К подтверждаемым прибавляем ценности, которые человек получил по наследству или по дарственной, на этот счет есть официальные документы, тут все ясно; из общей суммы вычитаем затраты на насущные потребности и получаем сумму, из которой и будем дальше исходить. Правда, мы выслушиваем и возражения тех, кто располагает ценностями сверх легальных доходов. Слышите, как они надрываются, стараясь перекричать друг друга: ха-ха, затраты на насущные потребности, а что это такое и сколько? Один все прожирает, а другой готов помереть с голоду, только дай ему еще немного прикопить, — разве у всех у нас одинаковый аппетит, ха-ха, идите-ка вы, дорогой, к черту с вашими расчетами! Запомним это возражение и посмотрим на вещи шире — ладно, допустим, у вас небольшой аппетит и вы предпочитаете отказываться от еды, только бы заполучить собственный особняк; так, вычтем минимум и взглянем на результат. Что же мы обнаружим? Всякое. Но если стоимость вашего добра в несколько раз превышает размер дохода, то тут, кажется, все ясно. Или не совсем? Вот доктор Релей. Пятнадцать лет назад он приехал сюда с одним чемоданчиком. Может, он хороший и даже замечательный врач, а может, нет, блестящая репутация — это еще не всегда подлинный блеск… Дом в полтора миллиона, машина за тридцать семь тысяч инвалютных крон, кое-что сверх того, так о чем тут еще спорить? Или возьмем этого нашего, который сейчас якобы сердечной болезнью мается, — видно, маловато ума у его дочки и зятя, коли они из-за своей ненасытности подбивают его на разные темные делишки; или еще пример — тут Франтишек на мгновение засомневался, можно ли его поставить в один ряд с предыдущим, но, подумав, решил, что даже нужно. Так, значит, еще один пример — его сестра и зять. Разве не ясно, что в итоговом балансе у них концы с концами не сойдутся? Тут же ничего не поделаешь — цифры говорят сами за себя, даже если речь идет о близких родственниках. Соотношение возможного и реального в этом случае тоже явно перекошено. Ядовитая слюна, которой, по словам сестры, исходят прохожие при виде их особняка, — это не только признак обычной и вечной человеческой зависти. Исходят слюной или нет — не столь уж и важно, важно другое: людей не обманешь! Выходит, Зузанночка, что ваш каторжный труд, ваше самоотречение — все шито белыми нитками!
Или другие примеры… Хотя стоит ли их рассматривать? Наверное, не стоит. Герои этих примеров — из разных общественных слоев, у них разные профессии. Они могут отличаться друг от друга чем угодно — возрастом, полом, общественным положением, образованием, вероисповеданием и даже партийной принадлежностью, отчего вся ситуация кажется еще серьезней, почти безысходной. И распространяется эта болезнь вширь, захватывая все новые и новые, еще не зараженные территории, подползает незаметно, окружая со всех сторон, действует коварно: одного сразит прямым ударом под дых, другой сам клюет на ее приманку; положение критическое, нужно срочно что-то предпринимать.
Только что?
Обо всех этих делах Франтишек недавно разговаривал с доктором Костовичем.
— Вот так я смотрю на эти вещи, — отстаивал свою позицию Франтишек, не соглашаясь с доктором Костовичем. — А вы очень уж снисходительны.
— Что делать, друг мой, такие мои годы, — улыбнулся доктор. — В истории человечества подобное встречалось много-много раз. Ничего нового под солнцем.
— Значит, люди, как и прежде, должны по-волчьи скалить зубы?