Чем ближе она знакомилась с квартирой, тем больше ей все нравилось. Может, здесь будет даже очень уютно. Зимой тепло, сухо, никаких забот, просто рай для пожилого человека.
Хватит уже думать да гадать, надо соглашаться, решила она. Вот вернусь сейчас в то учреждение и скажу: выписывайте ордер!
Она еще раз окинула взглядом пространство вокруг себя и, пятясь, вышла в прихожую.
Тщательно заперев входную дверь, она отправилась за ордером.
Возвращая ключи, сказала инспекторше, что квартирой довольна и готова вскорости переселиться в нее. Собираться начнет не откладывая, и через неделю, самое большее через две у нее все будет упаковано, нет, отказаться не откажется, решение ее твердое, и ничего другого искать не собирается.
Потом она пошла домой.
Размышляя в тиши старого дома о недавно пережитых часах, она встрепенулась при мысли, что, наверное, поступила опрометчиво. Вдруг пожалела о поспешно данном слове той молодой девушке, которой она возвратила ключи. Куда торопиться, ведь соседи еще не переезжают, не дай бог, случится первой тронуться с насиженного места, и люди тогда будут о ней судачить, что, мол, старой Рогачке не терпится, вон как рвется в новую квартиру, легко же она бросает все, чем жила в молодости…
Нет, нельзя так быстро съезжать, лучше подождать немного, пока остальные решатся… Ох, зачем только она наобещала, что хоть через неделю переселится, и кто ее за язык тянул!
Она уныло бродила по дому, по двору, и кошки скребли у нее на сердце. Чтоб отвлечься от горестных дум, заглянула к соседям.
— Ну, что там? Рассказывай, какая квартира? — кинулась расспрашивать ее чета Богушей. — Можно в ней жить?
— Конечно, можно. В общем, квартира хорошая, — ответила она.
— Солнца много? — спросил Богуш.
— Достаточно, — хвалила она новое жилье, — надо только порядок навести, строители ведь сами знаете как убирают, за ними нужно полы, окна отмыть и все остальное, что потребуется, работа найдется!
— А площадь большая? — поинтересовалась жена Богуша. — Наверное, какие-нибудь клетушки-комнатушки…
— Площадь, конечно, не такая, как здесь, — она качнула головой в сторону своего дома, — да много ли мне теперь надо…
— Может, и нам такая квартирка подойдет, ты как думаешь? — повернулся Богуш к жене.
— Откуда я знаю… Вдруг через какое-то время тесновато покажется? Квартиру побольше потом уже вряд ли дадут. Давай лучше согласимся на ту, что мы видели. Там две приличные комнаты, а ведь и нас пока двое, — рассуждала жена Богуша.
— Может, хватило бы и такой, что дают нашей соседке? Главное — чтобы расходов и работы поменьше, — прикидывал Богуш.
— Боюсь, не поместимся мы в однокомнатной… И не думай! — Идея мужа ей явно не понравилась.
— А ты, соседка, что скажешь?
— Ваше дело, сами решайте. А то еще после ругать меня станете за совет. Мне моей квартиры хватит. А вас все-таки двое…
— Вот я и говорю! — энергично подхватила хозяйка. — Зачем тесниться, если нет такой необходимости.
Мать вернулась домой, все еще чувствуя себя не в своей тарелке, удрученная, раздосадованная собственной недальновидностью. Вынесла из кладовки несколько картонных коробок, что недавно принес ей сын. В них она думала упаковать разные вещи — постельное белье, кое-что из одежды, кухонные принадлежности, посуду, да мало ли что наберется.
Дочери она не ожидала. В последние недели они виделись гораздо реже, чем обычно, и общались друг с другом в основном по телефону. После того как открылось, что Зузанна продала свою часть дома, разладилось что-то в их отношениях. Когда мать прямо спросила Зузанну об этом деле, дочь ответила:
— А что такого? Продала. Почему бы не продать, раз мне принадлежит? — Дочь поняла, что это уже ни для кого не секрет. — По крайней мере помогла молодой семье решить жилищную проблему, почему бы не помочь? Они мне очень благодарны…
— А ко мне они не переедут?
— Переедут или не переедут, не знаю. Скорее всего, не понадобится, разве что принесут сюда какой-нибудь старый чемодан… Но они здесь уже прописаны постоянно, это точно… — улыбнулась Зузанна. — Не волнуйся, никаких неприятностей у тебя не будет, все в порядке.
— Ферко очень возмущался, — заметила мать.
— Прошу тебя, не вспоминай о нем! — фыркнула Зузанна. — Не желаю о нем слышать…
И вот Зузанна заглянула в свой бывший дом на Сиреневой улице и застала мать окруженной картонными коробками, которые ярче всяких слов говорили о том, что происходит.
— Что ты делаешь, мама? — спросила ее дочь. — Начинаешь собираться?
— Начинаю.