— Вы помните? Отец привез саженец от Антона, того самого, которому в порту раздробило ногу, — напомнил Франтишек Богушу.
— Так это его саженец, — удивился старик и, откинувшись на спинку скамейки, внимательно посмотрел на орех.
— Тогда было воскресенье, чудное бабье лето. — Франтишек потянул из клубка воспоминаний тоненькую ниточку, нежную, как паутинка.
— Везде было тихо, даже в порту, — сказал старик, прислушиваясь к шелесту листьев.
— А помните хризантемы?
— Помню, Ферко, как же не помнить…
И оба погружаются в атмосферу тех далеких дней. Им вспоминаются легкие, нежные паутинки бабьего лета, парящие над обширным Прагайовым садом, где их подхватывает воздушный поток, возносит к небу и увлекает куда-то над крышами портовых складов… А с южной, подветренной стороны сверкают белизной клумбы свежих хризантем, еще не тронутых колючим дыханием первых ночных заморозков.