Это высказывание хотелось привести не только потому, что оно красноречиво «объясняет» самого Беднара, но и потому, что по своей воинствующе гуманистической сути оно отвечает духу творчества целого отряда молодых писателей, вступивших в словацкую литературу в 70-е и особенно в 80-е гг.
Для Ивана Габая, в частности, исключительно характерна эта деятельная озабоченность состоянием общественного самосознания, негативными чертами и черточками, проступившими или проступающими в облике современного человека. Уже первые его рассказы, объединенные в сборниках «Люди с юга» (1972), «В тени шелковицы» (1973), «Мария» (1976) и других, обратили на себя внимание общей атмосферой достоверного изображения жизни, внутренней серьезностью, «выстраданностью» авторской интонации. Юрист по образованию, давно уже житель столичной Братиславы, Габай в большинстве своих произведений, подобно иным своим сверстникам в Словакии — П. Ярошу, Л. Баллеку, В. Шикуле (как, впрочем, и многим современным художникам из других социалистических стран, вспомним хотя бы мастеров советской «деревенской» прозы), — удивительно постоянен в своей привязанности к родным местам, к миру деревенского детства.
Родившись накануне грандиозных революционных событий, представители этого поколения словацких писателей стали свидетелями и затем участниками могучих процессов социалистического переустройства жизни, за короткое время буквально преобразивших некогда отсталую, патриархально-крестьянскую Словакию. В бурной стремительности этого революционного переворота в материальном благосостоянии, в образе жизни миллионов людей таились, однако, свои психологические опасности слишком резкого разрыва с прошлым. В этом прошлом, наряду со всеми реалиями социально забитой и косной старой деревни, содержалось и то драгоценное духовное наследие, которое на протяжении веков формировало лучшие черты национального характера простого человека-труженика — истовое, ответственное отношение к труду, к земле-кормилице, к матери-природе, к проверенным временем нравственным нормам человеческого общежития. Исследование и бережная селекция этого опыта, сознательная оглядка на отцов и дедов, пристальный интерес к людям старших, уходящих поколений, тревожное беспокойство о будущем — вся эта проблематика составляет центральный нервный узел творчества Габая и близких ему по мироощущению прозаиков.
Сталкиваясь в повседневной действительности с проявлениями социальной апатии, нравственной глухоты, явного душевного оскудения, писатель не довольствуется раздраженной регистрацией, стремясь всякий раз к социально-историческому объяснению фактов. Вот почему сегодняшний день в его произведениях, как правило, связан с вчерашним и позавчерашним, а его внимание как художника сосредоточено прежде всего на таких болезненных современных проблемах, которые ведут свое происхождение из прошлого и не могут быть правильно поняты, тем более решены без трезвого учета этого прошлого.
Не является исключением из правила и повесть «Послание из детства» (1982), вся пронизанная светлыми воспоминаниями главного героя об утраченной гармонии отрочества. Франтишек — квалифицированный рабочий, из той породы умельцев, которых с уважением называют «мастер на все руки». Он вырос в трудовой семье, во всем непроизвольно подражая отцу, кадровому пролетарию-коммунисту, никогда не гнавшемуся ни за почестями, ни за богатством. Рядом подрастала Зузана, родная сестра Франтишека, и вечно хлопотала по дому ласковая, заботливая мать. Так было когда-то. И вот теперь, спустя пятнадцать-двадцать лет, все рухнуло. Давно умер отец, обзавелись своими семьями взрослые дети, в одиночестве коротает свои дни старушка мать в скромном домике на окраинной Сиреневой улице. К тому же и улицу собираются пустить под бульдозер, расчищая место для строительства современного городского квартала. Старое уступает место новому. Но что-то не радостно на сердце у Франтишека: вместе с общим благоустройством, облегчающим жизнь, в отношения даже самых близких людей все сильнее почему-то проникает холодок отчуждения, утрачивается взаимопонимание, накапливается раздражение, злость…
В повести Габай стремится проанализировать причины, приводящие к подобному разладу. Нельзя сказать, что это писателю полностью удается. Местами ему не хватает эпической выдержки, когда, может быть сам не замечая того, он явно окарикатуривает, оглупляет не слишком симпатичных ему героев, прежде всего мужа Зузаны, Тибора, оборотистого, пронырливого дельца, но не щадит и саму Зузану, превратившуюся из скромной, покладистой девочки в «самоуверенную, ненасытную женщину с искаженным злобой лицом, полным презрения и ненависти». Такой видит Зузану Франтишек во время очередной размолвки с сестрой, когда ему удалось разгадать ее нечистоплотную финансовую операцию с предназначенным под снос домом матери. Слишком, пожалуй, прямолинейной выглядит и моральная кара, постигающая чету накопителей: их единственный сын Лацо сбегает из дома — полной чаши — к девушке-бесприданнице из цыганской семьи.