Последним слезает Битман-младший. В кармане у него звякают кроны. Он не исчезает во тьме, он — дома.
— В чем дело? — спрашивает старый Яро.
— Они подглядывали в ванную, — неохотно открывает ему тайну маленький Битман. — За крону.
— Каждый может? — интересуется Яро.
— Каждый.
Яро рад, что не ужинал: зато проник в тайну. Он подходит к забору и всматривается в освещенное окно вдовы Цабадаёвой. Из соседнего двора, от Милохов, доносится лай.
— Это Поцем, — говорит Йожко Битман.
Бульдога Поцема купил водитель Милох; пока он в дальнем рейсе, пес сторожит его красавицу жену. Мышь и ту Поцем не пропустит за ограду, придушит и лягушку, и ежа.
— Ранние персики у них будут, — вздыхает Йожко Битман. При мысли о фруктах пес портит ему настроение.
— В ванной был твой отец? — уточняет Яро.
— Не-е, там сейчас купается Иолана.
Иолана — самая красивая девочка в деревне, а может, и во всей округе. Игор Битман вознамерился выдать ее только за футболиста, на худой конец за какого-нибудь другого миллионера. Его Иоланка заслуживает самого большого счастья, а счастье, по Битману, — это деньги. У Иоланки должна быть самая красивая ванная, потому как скоро она войдет в девичество. Пятнадцатый пошел.
— Поглядеть бы и мне на эту ванную, — говорит Яро.
— За крону, — говорит Йожко. — Ты почему в богадельне?
— Город — сумасшедший дом, и я уехал оттуда. Здесь покой и чистый воздух. — Яро делает глубокий вдох. В воздухе — весь смрад скотных дворов, что за Тихой водой.
Из бывшей усадьбы выходят пенсионеры, чтобы тоже подышать чистым воздухом перед тем, как усесться к телевизору. Из кухни доносится звон посуды.
— Йожко, — кричит Каталин Месарошова, пропащая старуха, любительница выпить.
Йожко отбегает. Яро разрывается между двумя окнами. Над ним гаснет ванное окошко прекрасной Иоланки, а в соседнем саду все еще светится окно вдовы Цабадаёвой. Всматриваясь в ее темный сад, Яро видит в нем пропасть неистребимого хрена. Бульдогу вторят соседские псы.
— Поди ко мне, Йожинко, — трясется, пуская слюни, Месарошова.
— Когда получите? — осмотрительно спрашивает Йожко Битман.
— Послезавтра, право слово, — божится Каталин. — Послезавтра получу большие деньги, а у меня даже спрыснуть их нечем.
— Послезавтра и отдадите. — Маленький Битман, сбегав домой, приносит ей бутылочку от ментолового спирта «альпа», полную вишневки. Ему и невдомек, что управляющий Битман пристально следит из темного окна за тем, что происходит с его вишневкой.
Когда довольный Йожко возвращается, отец уже поджидает его с ремнем.
— Сколько дала за нее? — трясет Битман сына.
Йожко прикидывает, есть ли смысл утаить кроны, что получил от мальчишек.
— Двадцать крон, — юлит Йожко.
— Покажи! — приказывает отец.
— Послезавтра отдаст.
Игор Битман бьет сына.
— Знаешь, за что бью?
— Не знаю, — дергается в реве Йожко.
— Потому что веришь людям. Заплати она тебе наперед, я бы ни слова не сказал.
Маленькому Битману слова отца глубоко западают в душу.
— Деньги наперед, — повторяет он сквозь слезы.
Гроза миновала — отец улыбается.
— Что сегодня еще подглядел? — переводит он разговор на милую сердцу тему.
— Феро Такач и Яна Швабекова на скирде были. Но ничего такого, Феро был пьяный.
— Ну и ну! — удивляется отец.
— Поругались, а потом сверзились с мотоциклом в канаву.
— Ладно, — кивает головой Битман. — А что за шум был перед домом?
— Ванную разглядывали.
— Кто?
— Иоланкины одноклассники.
Битман хмурится.
— За крону, — живо добавляет Йожко и вытаскивает четыре кроны.
Отец, ласково улыбнувшись, выходит из дома. В углу усадебного двора качается на бревне Лоло-дурак.
— Ты что выделываешь, Лоло? — спрашивает управляющий.
— Ищу равновесие, — отвечает Лоло. — То, чего у тебя нет.
Лоло — любимая мишень всей детворы, потому что он отвечает всегда иначе, чем дети ожидают. Разве что окрик «Лоло-дурак» сердит его, ибо дураком он себя не считает. Ему семьдесят, но, как скажешь ему «дурак», он подымает камень и бросает.
— Ну можно ли? — роняет управляющий, направляясь к усадебной мастерской — идет за пилой, чтобы спилить нижнюю ветку на груше.
— Нынешнему пенсионеру все можно. — Лоло качается во тьме, опьяненный плавным движением.
— Поди подсоби мне, — зовет его управляющий.
Перед входом в дом танцует счастливая Каталин, горькая пьяница; ей мало нужно.