— Да, — проговорил председатель, серьезно призадумавшись. — Вот только по какой графе те деньги пустить? В нашем бюджете расходы на религию не предусмотрены…
— Ну а туризм? Ведь можно теперь взять и включить: «расходы по туризму»! — шутливо предложила Жофия.
— Посмотрим, дорогая вы наша художница, — дольше обычного тряс ей руку председатель. — Посмотрим что да как!
Когда все ушли, Жофия навела в своей «мастерской» порядок, сложила в ящики инструменты, краски, втащила все в ризницу. Подмела и вымыла пол вокруг алтаря, затем села на переднюю скамью, закурила и стала смотреть на Христофора. Она испытывала глубокое удовлетворение, почти восторг. Ей было приятно сидеть в тишине и прохладе церкви, в ее полумраке, глядя на переливающуюся яркими, живыми красками картину. Она чувствовала себя почти счастливой.
Вдруг она очнулась, услышав рядом астматическое сопенье. Это был декан. Он смотрел на святого Христофора.
— Знаете, Жофия, я не очень разбираюсь в искусстве, но для моих глаз это умиротворяющее, возвышающее зрелище. Ежели один из множества святых церкви нашей столь могуч, какова же тогда мощь самого Иисуса?..
— Да, — рассеянно кивнула Жофия и подвинулась немного, чтобы священник мог сесть с нею рядом.
— Прекрасная картина, великолепная, — сказал священник, садясь. — В воскресенье заново освятим ее. — Он склонил голову на ладони, помолился. — Я получил из Пешта письмо.
— Да? — вскинула голову Жофия.
— Из Совета Министров. Пишут, что приедет правительственная комиссия. В пятницу.
— И кто же в ней?
— Не написали. Только, что правительственная комиссия. В составе четырех человек… Думаю, Комитет по делам церкви, министерство, соответствующий музей…
Жофию вдруг так и обдало жаром.
— Министр не приедет? — спросила она, надеясь и трепеща.
— Не знаю. Не написали, — проговорил священник рассеянно, и Жофия была ему благодарна, что он ни единым взглядом не напоминает ей о ее «исповеди». А декан об этом даже и не вспомнил — сейчас его занимало другое.
Таким взволнованным декан был в последний раз, вероятно, в день посвящения в сан. До самой пятницы он непрерывно обсуждал с Пирокой возможный распорядок великого дня. Священник рассчитывал, что высокая делегация выедет часов в семь, следовательно, прибудет часов в девять-десять. С рассвета оба старика были на ногах. Декан, приняв ванну, привел в порядок ногти и надел самую белую свою рубашку. Домоправительница также облачилась в чистый шелковый халат, расписанный крупными розами, и сменила стоптанные парусиновые туфли на такие же, но новехонькие, которые нещадно жали ей ноги. В фарфоровые вазы, украшавшие приемную, она поставила только что срезанные цветы и роскошно накрыла маленький стол — там был коньяк, черешневая палинка, белый и красный вермут и соответствующие напиткам рюмки. На маленьких блюдах разложены были разные «вкусности»: изящные сандвичи с колбасой, сыром, яйцом, сардинами; крохотные пышки с мясной начинкой, соленые печенья с тмином… В кухне стояла заправленная уже кофеварка.
Рано и наскоро позавтракав, они еще раз обсудили меню:
— Итак: на закуску грибы, фаршированные гусиной печенкой…
— Нет гусиной печенки, господин декан. Нет в селе гусей. Утки.
— …грибы, фаршированные утиной печенкой, суп-рагу с эстрагоном, жареная утка, цыпленок в сухарях, свиная отбивная с английским гарниром, то есть строганым картофелем и вашим вкуснейшим салатом, наконец, слоеный пирог с яблоками, творожник с укропом, да чтоб побольше миндаля. — Декан невольно проглотил слюну. — Вино белое и красное, замороженная содовая, кофе… сервиз поставьте мейсенский, а вносите все на серебряном подносе.
— Слушаюсь, господин декан! — И Пирока направилась было на кухню.
— Да, ведь будут шоферы, двое либо трое, вы им на кухне накройте.
— А то где же! — Пирока зашаркала к двери, бормоча вполголоса: — Прислуге и рассыльным пользоваться только черной лестницей.
В половине десятого, к великому удивлению сельчан, три черных «шевроле» остановились на маленькой площади перед жилищем священника. Из машин вышло пятеро мужчин в темных костюмах, четверо из них были упитанные крепыши с холеными лицами, лет пятидесяти, — поколение, которое преобладает в залах конгрессов, на разного рода конференциях, на международных совещаниях не самого высокого уровня и на парадных обедах охотничьих обществ. Пирока, надевшая по такому случаю свой золотой браслет, проводила их до двери приемной.