— Ага, в походе тоже просто прошла мимо, — ворчит голос.
С тех пор как Аля торжественно воссоединилась с группой, прошло пару дней. Сытая и освежившаяся в реке девушка, ждала друзей на посту егеря у пропускного пункта в заповедник.
Она сильно волновалась. Что им сказать? Рассказать из-за чего так глупо потерялась? Вряд ли им сейчас будет до смеха, но, в любом случае, девушке не хотелось бы освещать такие подробности.
Она смотрела на реку, ту же самую, что и привела её недавно к хижине отшельника. Он не остался с ней у егеря, ушел, сославшись на свою отшельническую нелюдимость. На прощание он пожелал ей найти себя настоящую.
Алесия не особо поняла, что мужчина имел ввиду, но тепло поблагодарила его за всё, что он сделал. Пообещав друг другу ещё когда-нибудь встретиться, они крепко обнялись.
Познакомившиеся волей случая, знавшие друг друга так мало, успели проникнуться душой и сердцем. Разные по физическим признакам, по образу жизни, они смогли сдружиться так, что на глаза девушки то и дело наворачивались слезы. Ей было невероятно печально покидать нового товарища, но отшельник наотрез запретил ей грустить. Сказал, что увидев девичьи слезы, сам растрогается и пустится в плач, а при девушке он этого допустить не мог, ведь джентльмены не плачут, когда дамы на них смотрят.
Он ушёл обратно в лес, оставив короткую спутницу одиноко вглядываться в мелкие водные пузырьки, создаваемые непослушной бурной рекой.
В скором времени после того, как девушка осталась одна, к домику егеря подошла её группа.
Резким вихрем практически снесла с ног Вика. Она обхватила Алесию за талию, крепко сжала и приподняла над землёй в порыве несдерживаемых чувств. Вика кричала про то, как знала, что подруга жива.
Затем к Алесии подходили другие, каждый улыбался ей, говорил, что переживал и скучал.
Даже Ангелина Сергеевна не стала сразу ругать, а молча обняла свою студентку.
Олег был практически такой же несдержанный, как и Вика — сжимал девушку в объятиях и клялся, что виноват лишь он, что не смог предотвратить, не смог сам вернуть. Девушка хлопала его по плечам и уверяла в том, что гид он прекрасный, оплошала лишь она.
Андрей Владимирович справился о её здоровье, самочувствии, коротко осмотрел на предмет видимых увечий и, убедившись, что девушка выглядит сносно, порывисто заключил её в объятия. Их первые объятия.
Алесия уткнулась лбом в крепкое мужское плечо и не сдержалась, заплакала. Выпустила все свои эмоции, переживания и радость встречи с группой не рыданиями, а парой маленьких слезинок.
— Всё позади, — продолжал сжимать её крепкими ладонями преподаватель.
Он гладил её по спине, по волосам, шептал бессвязные утешения на ухо.
Тёплый и нежный мужчина. Такой, каким он никогда не был с ней. Такой, каким никто из присутствующих его не видел.
Девушка запомнит этот короткий миг, сохранит его в сердце, как ей сейчас кажется, на всю жизнь.
В их объятия не было страсти, желания, лишь только нежность и радость встречи. Алесия не знала, о чем думает её партнёр в эти мгновения. Она была счастлива, и этого ей было достаточно.
Вопрос о том, чтобы прервать поход и отправиться домой даже не стоял. Решение было принято сразу.
Пешком с пропускного пункта они добрались до маленького поселения, откуда местные за некоторое вознаграждение согласились довезти ребят в крупный посёлок.
Оттуда они уехали на автобусе в областной центр, где переночевав две ночи в хостеле, отъевшись и отмывшись, сели на поезд.
Летом южные направления на железной дороге пользуются большим спросом, благо группа туристов была не слишком велика.
Двенадцать человек распределили по всему составу. Кому-то не повезло, и он попал в вагон, где совсем не было товарищей. Алесию же, как самую несчастную, решили разместить на лучшем месте. В одном вагоне, и даже в одном отсеке вместе с её подругой Викой.
Хотя девушка ни несчастной, ни обездоленной себя не считала, но от мест отказываться не стала.
Оставшись в тишине тёмного вагона, слегка убаюкивающего тряской, у Алесии было время обдумать всё, что произошло. Свежим взглядом промотать в голове события. Сейчас ей хотелось сконцентрироваться на своих чувствах, а не разуме.
Про опасения и ужас остаться в лесу одной навсегда и не найти никого из людей, она запретила себе размышлять. Хватит. Настрадалась уже за эти дни.