Добрая кончина
Смерть его была такой же благословенной и святой, как и вся его жизнь, исполненная божественной благодати. Когда человек пребывает постоянно в памяти смертной, питающей ежедневно, словно сладким хлебом, душу, как старец Исаак, то кончина его действительно бывает христианская, безболезненная, непостыдная, мирная. Труженики на ниве добродетели ожидают смерть с радостью и спокойствием, от этой жизни смертью они переходят к лучшей, светлой и бесконечной жизни».
Авва Исаак, верный почтальон обители, окончил свой маршрут шестидесяти лет подвигов молитвы, терпения и любви. Шестьдесят лет он безупречно исполнял послушания, отринув собственные желания, смиряясь и алкая ради любви ко Христу. Шестьдесят лет его наполнены благодатью святой жизни.
Авва Исаак был святым, одним из молчальников Святая Гора постоянно пополняет Церковь Небесную такими людьми. Их много, но трудно бывает видеть их, ибо бегут они от мира в безвестность и молчание и пребывают в своих потертых рясах вдали от суеты и неверия, в больших обителях или скитах, в пустынных каливах, в диких углах.
За несколько месяцев до кончины старец Исаак лечился в монастырской больнице: он страдал от болезни желудка. Монах, исполнявший больничное послушание, хотел было призвать доктора, отца Николая, из соседней Григориатской обители, но Старец не разрешил этого делать.
«Оставь, чадо. Не тревожь доктора. Если Господь пожелает, чтобы я еще пожил, я поживу. А если пришло время уходить мне, Он призовет меня. На все воля Божия». На лице его было выражение глубокого покоя. Волнения не было совсем. Он вверился юле Божией, какова бы она ни была — жить или умереть. В последние минуты жизни земной отцы спросили его, видит ли он что-нибудь неземное.
«Да, — ответил он, — вижу льва у двери…»
Это был враг наш — диавол, что ««яко лев, восхищаяй и рыкаяй» (Пс.21:14). Он неутомимо преследует людей до последнего мгновения, обольщая, клевеща, угрожая. Когда душа покидает тело, он старается забрать ее себе.
Но Авва был спокоен. Ангелы стояли рядом с ним, чтобы помочь тому, кто был воплощением ангельской жизни на земле.
21 мая 1932 года этот мужественный монах мирно почил. Он предал душу свою в руки Господни.
Покаянным настроением было наполнены похороны Старца, снискавшего шестидесятилетним подвижничеством своим любовь и уважение братии. Лежал он, обвитый мантией, покоясь с миром.
Паломник, который сегодня придет на простое и тихое кладбище Дионисиата, с трепетным чувством взглянет на святую землю, сокрывшую незабвенного Старца. В гробнице увидит кости отцов, среди которых и кости отца Исаака, тихо ждущие, когда протрубит Архангел..
Если паломник просмотрит кладбищенский журнал, то на одной из страниц прочтет эти немногие, но точные слова, написанные в конце земной жизни Святого:
«1932 год, 21 мая.
В этот день брат наш старец Исаак, пришедший сюда из Каввакли сорока церквей, отошел ко Господу в возрасте 82 лет. Он пробыл в монастыре шестьдесятлет и был образцом и примером добродетели, верным монахом и полным святости.
Да упокоит Господь Бог наш со святыми светлого нашего богоносного Отца. Аминь. Останки его были перенесены в нижнюю стену 9 сентября 1937 года».
Архимандрит Херувим
Старец Савва
«Всем бых вся да всяко некия спасу»
1 Кор.9:21–22
Чада пустыни
Пример для подражания
Был вечер. В ограде каливы Малого скита Праведной Анны рядом с высохшим бугристым холмом разговаривали два монаха — Старец и его ученик. Вечернюю тишину подчеркивал непрестанный шум моря, омывающего подножие холма — идеальный аккомпанемент молитвам монахов, которые своими воздетыми руками поддерживают мир. Два монаха беседовали, пока, наконец, младший не поднялся. Он поклонился Старцу и направился к каливе, где его ожидал еще один монах.
«Ты закончил, отец Онуфрий?»
«Да, отец Иларион».
«Тогда я пойду».
Легкими шагами молодой монах приблизился к Старцу. «Благослови, Старче».
«Да, Иларион! Да, мой ангелок! Садись сюда». Немного дней прошло со времени его пострига. Любовь к Богу оторвала ею от родной страны, от родителей во Вриоле Смирнской и привела сюда, на землю отшельников. В течение трех лет (1879–1882) он был послушником. С того момента, как облачился в ангельскую схиму, чувствовал себя полностью преображенным. Он больше не был Георгием Хаджитасоу, он был теперь отцом Иларионом из Малого скита Праведной Анны. Принадлежал теперь не людям, а Богу, и преисполнен был Божественной благодати. В этот вечер продолжилось его общение со Старцем, когда он наслаждался исполненными мудрости словами.