Юный послушник был изумлен, так с ним еще никто не говорил. Ему почудилось, что он разговаривает с кем-то из библейских пророков
«Подойди сюда, чадо, и почти св. Иакова. Трижды поклонись земно и приложись к его святой иконе».
И с отеческой любовью похлопав его по плечу, отец Иларион сказал:
«Ты должен особенно любить этого Апостола, чье имя носишь Он твоя надежная защита».
«Но, святый Отче, меня не Иаковом зовут».
«Да, чадо мое Иоанн, но ты будешь Иаковом. И позаботься о том, чтобы до дня твоего пострига никто, кроме тебя, не знал, что я, глупый старик, сказал тебе сегодня».
Когда Иоанна нарекли отцом Иаковом, а брат его позднее стал игуменом Ксенофонта, можно уже было не опасаться, что отца Илариона одолеет тщеславие, ибо отошедшие от этой жизни не подвержены таким искушениям.
Для России 1854 год был годом волнений и трудностей. Начав войну с Оттоманской империей, она терпела военные поражения. Россия вынуждена была сражаться не только с турками, но также с англичанами и французами — с большой армией врагов. Крымский полуостров стал местом ожесточенных боев, Севастополь находился в осаде. Будущее казалось мрачным.
В таких ситуациях Русские Цари всегда обращались за помощью к святым старцам, подобно как Цари Израильские в свое время — к пророкам. Парусный корабль с офицерами Государя Николая I прибыл по такому случаю в поисках угодника Божия на Афон и бросил якорь у монастыря Дионисиат. Они искали отца Илариона. Когда офицеры пришли к нему, стали выспрашивать об исходе войны. Смиренный Старец не хотел, чтобы его почитали пророком, но офицеры, зная о духовной силе этого человека, не отступались. И чем дольше он отказывался сказать им что- нибудь, тем больше они настаивали. Три дня стоял корабль у монастырской пристани. Наконец, Старец уступил. Взяв в руки четки, он обратился ко Богу, Господину времени и вечности, моля дать ему ответ.
«Россия перенесет трудности, она не победит, но и территорий не потеряет».
Вот что узнал Русский Царь об исходе Крымской войны (1854–1855), и будущее подтвердило правильность предсказания Старца из афонской пустыни.
Расставание
С годами отец Иларион становился все светлее и телом, и душой. Волосы его были седы, манеры и речь приятны, святая ангельская доброта переполняла его. Белоснежные волосы и борода и чистая душа его напоминали слова евангельские «Возведите очи ваши, и видите нивы, яко плавы суть к жатве уже» — «Возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве» (Ин. 4:35).
Он подвизался долгие годы, просветляясь умом и, исповедуя, освещая умы других. Он поднял и ученика своего на высоты добродетели, он прославил имя Господа и поддерживал мир молитвами своими. От него исходило духовное благоухание. Теперь оставалось только снять урожай обильных гроздьев виноградных и возложить их на лоно Торжествующей Церкви.
В начале Великого Поста отправился он в монастырь св. Пантелеймона исповедывать братию. И там 14 февраля 1864 года ангел смерти встретил его и препроводил его душу ввысь, в светлую Страну Радости.
Но прощание всегда печально. Великая скорбь охватила душу отца Саввы, который среди других монахов был тогда в русском монастыре. Они потеряли своего отца. Смерть такого высокодуховного человека — невосполнимая потеря; она вызывает не только скорбь, но иногда даже отчаяние. Слышались и громкие воздыхания: «Зачем, Отче, оставил ты детей своих, которых всегда так любил и пестовал?»
Подобно прочим Богоносцам, отец Иларион предвидел свою кончину. Предвидел он и то, что русские станут почитать его и поместят его останки среди святых мощей. Великая скромность побудила его предпринять шаги, препятствующие этому: он распорядился, чтобы отец Савва не дал похоронить его в русском монастыре, но похоронил в Иверской келии Богослова — месте его первого покаяния.
Но Старец, как сам и предсказал, опочил в монастыре св. Пантелеймона, и отец Савва не знал, как исполнить его последнюю волю. Отцы русского монастыря были непреклонны. Не зная, что еще сделать, однажды ночью, когда все было тихо и никто его не мог видеть, он забрал останки Старца из монастыря, перенес и похоронил их в тихой Иверской келии св. Иоанна Богослова. И благость любимого ученика Христова овевала святые останки блаженного Илариона. Он с миром упокоился в месте своего аскетического подвига, в той земле, которая была полита его потом, а теперь орошалась неудержными слезами его ученика.