Однажды он отправился в Русский Монастырь, который раздавал тогда отшельникам обильную милостыню, чтобы попросить что-то. Привратник сказал, что в тот день отец Игумен не благословил никому открывать. Тогда отец Неофит, который был столь способным, что выучил легко русский язык, пустил в ход свое красноречие. В результате, ему охотно открыли и с почтением препроводили к Игумену.
Если он замечал, что кто-то унывает, то мог быстро развеселить его. Он был приятным в общении и легко создавал непринужденную атмосферу. Однажды, когда увидел своего Старца расстроенным, начал с ним говорить о разном, пока тот не забыл о печали своей.
Он был неподражаем, когда миряне, желая показаться умными, задавали иронические вопросы. Некоторые люди из Сикии в Хал кисе вопросили его: «Отец Неофит, наш город так близок к Святой Горе, а твой так далеко. Почему же люди из нашего города не становятся монахами, а из вашего становятся?»
«Возлюбленные! — отвечал он. — Земной Царь для воинства своего отбирает лучших. Также и Христос, Царь Небесный, выбирает только лучших христиан в Свои верные слуги. А кого Он может выбрать из вас?»
Однако в смутные и непростые времена живость его ума могла причинить много вреда. Но у него всегда доставало ума признавать и исправлять ошибки. Он всегда раскаивался и просил прощения за свою болтливость, все различные порывы и чрезмерный интерес к политическим новостям.
У отца Неофита были недостатки, но были и достоинства. Он ревниво выполнял монашеские послушания, относился к своему Старцу с большой любовью и преданностью. Всегда заботился о нем и всегда называл его «Святый духовный Отец». Вера его в Господа была крепка. Позднее мы увидим, как он посрамил диа- вола. Благочестие его проявлялось и в том, как читал он священные тексты. Благодаря образованию своему и красноречию он стал чтецом. Когда по праздничным дням в церкви Успения, а позднее и в церкви Даниилитов собирались отцы, отец Неофит Игнатиев (как его прозывали) обыкновенно читал проповедь. В Великую Субботу он произносил несравненную проповедь св. Епифания «На погребение Божественной Плоти Господней».
«Какой сегодня день? — начинал отец Неофит. — Земля тиха, тиха и спокойна. Она тиха, потому что спит Царь..»
К концу проповеди душевное напряжение достигало своей высшей точки. Господь, держа Адама за руку, выводит его из тьмы ада: «Восстань, творение Мое, восстань, Мое создание, восстань сотворенный по образу Моему и подобию. Восстания выведу тебя отсюда, от смерти к жизни, от нечистот к чистоте, из темницы к свету вечному, от страданий к радости, от рабства к свободе, из узилища в Иерусалим Небесный».
Чтец выразительным голосом своим мог передать собравшимся отцам бесконечное сострадание Господа именно так, как воспринимал в своем молитвенном состоянии святой Епифаний. Каждый, кто побывал в монастыре в Великую Субботу, знает, каким волнующим бывает этот день. В святые его мгновения души монахов заполняют волны благодати. Глаза наполняются отрадными слезами покаяния, и звучат слова в устах духовного Псалмопевца: «Речная устремления веселят град Божий» (.45:5).
Второй ученик
Жизнь отца Игнатия и отца Неофита шла своим порядком. Старец часто должен был говорить со своим учеником о важности тишины и сосредоточенности в духовной жизни. Но, наряду с духовными темами, им приходилось обсуждать и практические дела, и заниматься вновь возникавшими потребностями их общины.
Из-за того, что Старец был священником, ему приходилось иногда покидать каливу. Когда он начал принимать исповеди, трудов у него еще более прибавилось. Это служение требовало много времени. Он имел дар управлять души, и многие стали приходить к нему на исповедь, в том числе и русские монахи, так как он знал русский язык. И так, как мы видим, на плечах его лежал тяжелый груз забот.
В Каливе тоже было много дел. Нужно было заботиться об устройстве приходивших на исповедь, так как многие проходили долгий пуп» и уставали в дороге. Отец Неофит усердно трудился, но разве мог он со всем справиться? Они оба постоянно уставали, особенно Старец, им нужен был еще один помощник. И Бог, любящий Отец, скоро позаботился о них.
В то время, когда отец Неофит, первый ученик, прожил в наливе Успения уже двенадцать лет, появился и второй ученик. То был семнадцатилетний юноша из Смирны по имени Аристидес Каридас. Красивой внешности, среднего роста, крепко сбитый и с хорошим характером, он напоминал отца Игнатия в молодости. Он был явно даром любви Божией. При пострижении, чтобы довершить его сходство со Старцем, ему дали имя Игнатий. Таким образом, в общине Богоносного Старца стало два ученика.