«Старче, ты видел, что произошло? — воскликнул ученик, когда они возвращались. — Мы не сказали ему мое имя, он сам его знал. Он, должно быть, святой человек, должно быть, он общается с Богом. Наверно, Бог ему все открывает»
«У него дар прозорливости, чадо мое. Бог наделяет нас необыкновенными талантами, если мы любим Его и живем по Его заветам».
Два человека, искавших монашества, пришли из Афин в одну общину в Катонакии. Говоря о них, старец Игнатий сказал Старцу общины:
«Не надо бы брать этих двоих, отец Неофит. Они не пригодны к монашеской жизни, ничего не получится».
Старец не внял словам отца Игнатия. Оставил в общине их, а позже постриг. Но вскоре уже раскаивался. То и дело у братии из- за них возникали трудности. Наконец, они расстриглись и вернулись в мир. Сокрушаясь, отец Неофит сказал: «Отец Игнатий знал, что говорил».
Один монах из соседнего скита часто приходил к отцу Игнатию, находя утешение в его наставлениях. Но однажды слова отца Игнатия обеспокоили его. С того времени он чувствовал тревогу, подобно Пресвятой Деве, когда старец Симеон предсказал Ей, что оружие пройдет душу Ее. Что же сказал ему духовник?
«Двадцать восемь лет ты будешь вести мирную жизнь. Но после этого испытаешь столько искушений, что придется тебе вооружиться терпением Иова, И чтобы победить, должно уже сейчас научаться терпению».
Монах стал спрашивать о предстоящих испытаниях, что было вполне естественно. Он не сомневался в истинности предсказания, так как знал, что предсказания Старца всегда сбываются.
И через двадцать восемь лет пророчество начало сбываться. Трудности, страдания и отсутствие средств, вызванные болезнью его послушника — вот, что ему выпало. У послушника был туберкулез, который вто время не излечивался. «Многи скорби праведным» (Пс.33:20). Все это провидел отец Игнатий, потому что Тот, Кто попускает страдания, Кто дает терпение и награды, открыл ему это.
Двадцатичетырехлетний отец Хрисанф много раз хаживал из скита Праведной Анны по узкой тропинке, ведущей к уединенной каливе отца Игнатия. Каждый раз, когда он шел к нему,
чувствовал усталость после яростной схватки с врагом, особенно восстававшим против него тогда. И каждый раз, уходя от него, чувствовал, что душа, утешенная и укрепленная угодником Божи- им, становилась, словно успокоившееся море.
Он шел путем своим. «Духовник мой, — думал, — истинный угодник Божий. Думается, что Святой Дух говорит устами его». Был полдень, ровно середина дня — не такое время, когда бывает страх или какие опасения. И вдруг, совсем неожиданно — страшный шум и шипение, ужасное зрелище! Он увидел отвратительного дракона, готового разорвать его на кусочки.
При этом неожиданном нападении взмолился он молитвой сердечной. И в то же мгновение демоническое видение, «полуденный бес», исчезло.
Такая атака приведет в напряжение и волнение душу любого человека, каким бы смелым он ни был.
Дрожа и молясь, пришел он к отцу Игнатию. «Благослови меня, святый Отче и помолись обо мне».
Духовник, словно все уже знал в малейших деталях, с отеческой любовью сказал ему: «А, мой маленький Хрисанф, — так он обычно называл его, очень его любя, — не убойся «от убивающих тело, души же не могущих убити» (Мф.10:28).
Отец Хрисанф пришел в изумление от этих слов. Слепой Старец (а случилось это в 1922 году, когда он потерял уже зрение) все видел! Он видел острым взглядом пророка. Он все знал, все, что происходило, еще до того, как ему об этом рассказывали, ибо Дух Святой обитал в душе его и открывал ему все, что нужно было знать.
Ангелоподобный
Святитель Григорий Палама, познавший православные тайны духовной жизни, говоря «о свете, небесном озарении и святом блаженстве» среди прочего пишет.
«Даже тело услаждается, года Божественная благодать посещает разум… Даже тело чувствует неким образом непередаваемое таинство, совершающееся в душе… Так сияло лицо Моисея.
Внутренняя озаренность разума просвечивалась наружу, и тело светилось так сильно, что видевшие его своими земными глазами, не могли вынести такой ослепительный свет. Подобным же образом лицо Стефана было «словно лик ангела», ибо внутреннее ангельское состояние духовно соединялось с неотмирным светом, и он стал ангелоподобным» («Апология святого исихазма»).
Отец Игнатий тоже принадлежал к числу тех избранных святых, которые, подобно Моисею, вознеслись к «свету над тьмой» и омываются Божественным сиянием. Нерукотворный свет озарял не только внутренний его мир, но и тело его, делая лицо его сияющим, «словно лик ангела».