Мы обязаны доброте иеромонаха П. (он просил не раскрывать его имя), который сообщил нам о чудесном случае из жизни святого Старца. Мы встретились недавно с этим Иеромонахом. Он достиг уже почтенного возраста — ему восьмой десяток лет — память у него ясная, он очень точно помнит события ранних лет своей монашеской жизни.
«Это был день святого равноапостольного Царя Константина, — начал он, — 21 мая 1916 года. В Малом скиту Праведной Анны отец Феодосий служил панихиду по своему старцу, отцу Стефану. Все иеромонахи той местности собрались в его каливе, чтобы вместе с ним помянуть и помолиться о Блаженном. В то время я, семнадцатилетний мальчик, еще не был пострижен. У меня не было бороды, и я следил за службой из моей кавии, через щели в стене».
«Старче, — прервали мы его, — что такое «кавия»?»
«Кавия — это маленькая келья. Старшие монахи протянули в середине кельи толстую веревку и, опираясь на нее, молились за всенощным бдением. На языке моряков такая толстая веревка называется «канат» (по-гречески «кавос») и келья поэтому называлась «кавия».
Так вот, из своей кавии, примыкавшей к маленькой церкви, я наблюдал за ходом службы, совершавшейся отшельниками-иеромонахами. Когда отец Игнатий стал кадить, что же я увидел? О Господи Боже, какое чудо видел я) Он предстал моим глазам охваченным светом. Лицо его было преображено, оно сияло о благодати Небесной, словно лик ангела!.
«А другие иеромонахи выглядели также?»
«Нет, только отец Игнатий».
«А что Вы чувствовали, Старче, при виде такого замечательного зрелища?»
«Я чувствовал огромную радость, необычайное наслаждение. Никогда прежде не видел я такого светлою и прекрасного лица».
Рассказ отца П. об этом чудесном случае еще более укрепил нашу веру в то, что отец Игнатий и в самом деле был живым храмом святого света.
Мы уже рассказали, как отец Игнатий помог будущему архимандриту Гавриилу накануне его пострига, но не закончили эту историю. Сейчас самое время сделать это.
С чувством покаяния читал послушник акафист святителю Иоанну Златоусту. Закончив молитвенное чтение этому светочу, великому Отцу Церкви, он распростерся ниц пред святой его иконой. После повернулся к Старцу, чтобы получить его благословение. Но увидел дивное… Он был потрясен, напуган необычайным светом, он задрожал пред чудом преображения. Лицо отца Игнатия было освещено светом Фавора, оно сияло, словно лик ангельский. Он припал к его ногам — к ногам земного ангела и дрожащим голосом просил: «Благослови, Отче, благослови меня».
Возложив святую свою правую руку на его голову, Старец осенил его крестным знамением, произнеся:
«Благословенно имя Господне, Владыки сущего!»
Мы рассказали о двух всего случаях, когда от отца Игнатия исходило небесное сияние. Кто знает, сколько раз просияло еще лицо святого Старца светом неземным? Сколько раз в уединении кельи омывали его волны нетварного, нерукотворного света?
Кто мог наблюдать и описать эти святые мгновения? Какой взгляд может проникнуть «тайну неведомой тишины духовной» (священномуч. Дионисий Ареопагит) и увидеть светоносное величие благодати? Жемчужина сокрыта в раковине, а раковина — глубоко в океане. Это относится и к жизни, «яже о Христе Иисусе» (1 Тим. 1:1), по слову апостола Павла, Отца христианской духовности, Отец Игнатий видится нам в образе корабля, плывущего через светящееся море нетварного света, с белыми парусами, раздуваемыми легким дуновением Святого Духа.
В двух случаях, о которых мы рассказали, можно видеть лишь отсвет внутреннего света и величия этого святого человека, чье лицо виделось ангелоподобным!
Совершая Божественные литургии
Тишина способствует духовной жизни. Чем больше тишины и уединения, тем легче душа возносится к Богу. Но из всякого правила бывают исключения, так как «Дух, идеже хощет. дышет (Ин,3:8). Святой праведный Иоанн Кронштадтский, яркий светоч святости православного Севера, являет собой выдающийся пример такого исключения. Несмотря на бесчисленные свои пастырские обязанности, он так сильно ощущал в себе присутствие Божие, что превосходил в этом многих отшельников, ведущих самый строгий и уединенный образ жизни.
Это же можно видеть и в жизни отца Игнатия. У него было много трудов — постоянные обязанности священника, много времени занимала исповедь приходивших, духовные беседы в каливе и т. п. Несмотря на все это, духовный его рост был соль высок, что этому дивились даже ведущие самый уединённый образ жизни исихасты Святой Горы. Благодать Святого Духа заменяла тишину, она «восполняла недостающее», Его чистосердечие, святая простота, целомудренная чистота и великая любовь его снискали ему обильную благодать.