Можно представить себе состояние отца Ч., как поучен он был прозорливостью, милосердием и пастырским даром мудрого Игумена.
Героем следующего случая стал уже не помощник, а сам монах, несший послушание гостиничника. Имел он добрую привычку в именины свои приглашать отцов в гостиницу и угощать их кофе и сладостями. Но раз в свои именины он закрыл гостиницу и затворился в келье своей. Это не осталось незамеченным Игуменом, отцом Филаретом. Он пришел в келью того монаха и с улыбкой вопросил: «Почему ты не предложил братии утешение? Чтобы не возиться или есть иная причина?»
«Чтобы не возиться,» — ответил монах устыдившись.
«Ну, чадо мое, ты прогадал. Сегодня тебе предстоит намного больший труд».
Сказав это, удалился.
И действительно, немного позднее один из братии сообщил этому монаху, что нужно срочно приготовить комнаты для гостей. Губернатор Полигироса Гулас приезжает вместе с врачом и тремя чиновниками, о них нужно было особенно позаботиться.
Позднее Игумен встретил его «Помнишь ли, чадо, что я говорил тебе?»
«Конечно, Старче. Мне пришлось потрудиться вчетверо больше,» — ответил монах.
Еще один случай показывает глубочайшие смирение и простоту отца Филарета, бывшие у него вместе с даром прозорливости.
В 1959 году отец Захарий из святого монастыря Григориат пригласил своего друга отца Пахомия приехать на праздник святителя Николая.
За неделю до этого события отец Пахомий испросил благословения у отца Игумена. Накануне праздника отец Игумен пришел к нему и спросил со смирением: «Возьмешь ли меня с собой на праздник?»
«Благослови Бог, Старче! Сопровождать Вас будет для меня большой честью,» — взволнованно ответил отец Пахомий.
Так как денег у него не было, отец Филарет со смущением просил у отца Казначея пятьдесят драхм, чтобы заплатить за лодку. Он старался, чтобы их с отцом Пахомием не видели вместе, так как по установлениям Афона Игумена должен был сопровождать кто-либо из старшей братии. Он не хотел привлекать к себе внимания. Отцу Пахомию сказал тиха
«У тебя будет искушение, но не бойся, все пройдет».
Искушение пришло, когда они достигли Дафны Какой-то торговец закричал отцу Пахомию: «Тебя к телефону!».
Один монах из старшей братии монастыря, бывший в то время представителем в Карее, ждал с негодованием на другом конце провода и сразу же обрушился на отца Пахомия: «Как тебе не стыдно! Кто дал тебе право сопровождать Игумена? Разве ты не знаешь, что на это имеют право только отцы старшей братии?»
К счастию, братия Григориата скоро его утешила. В полдень они прибыли в святой Григориат, и один иеромонах, увидев их, прибежал в гавань, взвалил себе на спину их мешок и с упреком обратился к отцу Филарету: «Старче, что же Вы не сообщили нам, что приедете? Мы бы встретили Вас, как положено».
В покоях игуменских игумен Виссарион поднялся и обнял отца Филарета.
«Какая радость для нас-то, что Вы посетили наш монастырь!» — сказал ему с чувством.
Он уступил ему келью игумена и первое место на праздничной всенощной в которой, стоит об этом сказать, сослужило двадцать священников.
Дар прозорливости отца Филарета проявился, когда он был еще простым иеромонахом. Он предсказал тогда смерть своей сестры. Подошел к отцу Симеону, бывшему тогда игуменом, и сказал: «Старче, моя сестра умрет сегодня вечером».
«Откуда ты знаешь? — спросил его с удивлением Игумен.
«Я знаю,» — смиренно ответил скромный Иеромонах.
Через несколько дней в монастырь пришло письмо с печальным известием, в точности подтвердившим предсказание отца Филарета.
Хорошо знавшие Старца, всерьез полагались на его неотмирный дар. По крайней мере, это подтверждается следующим случаем.
У молодого монаха Костамонита был дядя, монах Иоасаф (двоюродный брат его отца), который жил в келье Равдучу в Карее. Этот дядя часто бывал в монастыре и упрашивал племянника пожить с ним в Карее, помочь строить келью.
Молодой монах Костамонита колебался, но наконец уступил настойчивым просьбам. Они договорились, что дядя придет на праздник святых Константина и Елены, и они тайно уйдут во время всенощной. И хотя до того времени племянник соблюдал спасительное монашеское установление открывать помыслы Старцу — отцу Филарету (он делал это еще до того, как тот стал игуменом), про этот план не упоминал.
Наступил канун праздника, и монастырь готовился к праздничной всенощной. Дядя выехал из Кареи на муле, понятливом и послушном животном. Однако в тот день мул неожиданно закапризничал и сбросил седока. Отец Иоасаф прибыл в монастырь с израненным лицом. Племянник помог омыть кровь, но раны остались.