Простота и скромность были его драгоценными качествами С годами он становился все проще. Душа смягчалась и стала почти детской. Эти детская невинность и простота, которые столь ценит Господь, являются отличительными качествами святых.
Его скромность проявлялась во всем. Став игуменом, он должен был переехать в предназначенные игумену помещения, но не захотел расстаться со своей простой кельей и, не смотря на уговоры отцов, предпочел остаться в ней.
Когда случалось ему говорить с кем-либо, он обычно склонял слегка голову и смотрел вниз, голос же его звучал кротко.
Не найти слов, чтобы описать его воздержание. «Злому хозяину», как святые Отцы именуют желудок, приходилось с ним туго. Он съедал только малую часть от трапезы — примерно четверть обычной порции. Никогда не пил вино. В воздержании не было ему равных Жил он согласно словам святителя Василия:
«Тот, кто небрежет о плоти, презрев ее, заботится о своей душе, которая истинно бессмертна». Следует заметить, что он очень любил слова сии и часто их повторял.
Таким же стойким был отец Афанасий и в добродетели нестяжательности. Нищета и лишения — необходимое условие жизни каждого монаха. Чтобы показать эту добродетель старца Афанасия, мы приведем два эпизода.
Однажды, когда он был уже очень немолодым, келию его посетил монах — отец Виссарион, сменивший его в послушании игуменском. Старец тогда варил кофе. Отец Виссарион спросил: «Старче, почему ты не кладешь в кофе сахар?» — «У меня нет сахара. Случайно вот оказалось немного меда, я его и использую» — ответил Старец.
Игумен был поражен таким самоограничением, поскольку монастырь мог обеспечивать отцов и кофе, и сахаром. Он был тронут этим и позаботился о том, чтобы отцу Афанасию принесли сахара. Старец принял его, поблагодарил и сказал при этом: «До сего дня я себе ни в чем не отказывал, и что же я скажу Господу о нищете, обязательной для монаха?»
Второй случай связан с содержанием его бумажника. Когда после смерти отца Афанасия открыли его бумажник, в нем нашли странные бумажные листки. С одной стороны на них было обозначено: «100 драхм», «500 драхм», «1000 драхм», а с другой написаны изречения преподобных Иоанна Лествичника, Ефрема, Исаака и других великих Отцов. Это были духовные банкноты! Это были его деньги! Действительно, сколько благодати душевной кроется в этом эпизоде!
Благодать Божия
Однажды старцу Варлааму, насельнику Григориата, предстояло трудное. В те времена правительство экспроприировало собственность монастырей. И монастырь вынужден был продать одно из своих подворий. Так вот. Отец Варлаам как представитель обители должен был отправиться на подворье и присутствовать там при оценке собственности государственным чиновником. Он опасался, что цена, которую предложил монастырь, не будет принята и поэтому искал помощи у отца Афанасия. Мудрый старец Варлаам оставил след в современной истории Святой Горы успешным ведением трудных дел и своего монастыря, и Святейшего Кинота. В тот раз он полагал, что только присутствие отца Афанасия при оценке собственности окажется полезным. Он долго уговаривал Старца сопровождать его и, наконец, уговорил.
На переговорах в кабинете подворья чиновник, как и предожидалось, назвал очень низкую цену и никак не желал уступить. Не было уже надежды у отца Варлаама на повышение цены. Он вышел из кабинета расстроенный и, подойдя к отцу Афанасию, рассказал все. Но рассказ тот не нарушил мира в душе отца Афанасия, спокойно сказавшего: «Я пойду, поговорю сам. Быть может, с Божией помощью, мы и договоримся».
Постучав в дверь кабинета, отец Афанасий вошел, представился, поприветствовал чиновника. Лицо его излучало обыкновенные для него мир и доброту. «Я сам пришел поговорить с Вами о цене подворья. Пожалуйста, помогите нам, наш монастырь беден». Это было все, что он сказал. Сам вид его произвел на представителя правительства потрясающее впечатление. Тот человек видел в жизни своей много монахов и священников, но никогда не встречал такого, как этот Старец со Святой Горы. Перед ним стоял монах, подобный библейским патриархам. Сам не понимая почему, чиновник встал и стоял неподвижно и просто смотрел на вошедшего монаха… и что-то изменилось в душе его, он стал словно другим. «Из уважения к Вам, Старче, я повышаю цену,» — произнес наконец с большим почтением.