Тот самый чиновник, который только что холодно говорил с отцом Варлаамом, который ни в малом не хотел уступать, объявил теперь новую цену, и она превышала даже ту, что запрашивал монастырь.
Отец Варлаам с большим беспокойством ожидал отца Афанасия. И как только тот вышел, сразу подбежал к нему. А услышав об окончательной цене, не знал, верить ли. Он не мог выразить в словах своего торжества отцу Афанасию, а про себя думал: «Не зря я его уговаривал поехать со мной».
В самом деле, светлая душа отца Афанасия виднелась в его внешности. Отец Даниил, насельник скита Котломушской обители, рассказывал: «Когда я был молодым монахом, то вместе со своим Старцем посещал Григориат. Однажды пошел дождь, и мы пробыли там два дня. Меня поразила внешность отца Игумена. На него глядя, радовалась моя душа: он был такой умиротворенный, тихий, приветливый и мягкий в обращении. Я был счастлив просто смотреть на него. Внешность его говорила сама, что он святой человек».
Иеромонах Пантелеймон из Симонопетра особенно подчеркивал: «Блаженной памяти отец Афанасий был светлой личностью. Он был таким милостивым, просто хотелось вручить ему свою душу. И вместе с тем, он был исполнен такого достоинства и внушал такое уважение, что в его присутствии ощущался благоговейный страх».
Божественные литургии
Богатство веры и благочестия отца Афанасия ярко сияли, когда он совершал церковные службы. Для него не было большей радости на земле, чем совершать Божественную литургию. Сердце его сильно билось, воспаряло, становилось словно пылающий Серафим каждый раз, когда он удостаивался чести служить у святого Престола.
Он любил послужить Христу. Когда был игуменом, взял для себя за правило дважды в неделю — по четвергам и субботам — совершать Литургию, а, кроме того, по воскресным и праздничным дням — в сослужении со многими священниками. Всю жизнь он ревностно стремился ко святому алтарю.
Нам не дано знать, что переживал он, когда совершал бескровные жертвоприношения. Виднелись у него тогда вместе два чувства — священный страх и небесная радость. Его каждый раз глубоко потрясало и пугало присутствие Приносимого в жертву Агнца, и перед этим страшным таинством Небесной любви и кротости он проливал «слезы сердца» своего.
Когда он ушел на покой, то во время совершения служб стоял обыкновенно слева от Престола. По Великом входе склонял голову, и взгляд его неизменно бывал обращен вниз, а глаза становились источниками горячих слез. Священное волнение его души передавалось другим священникам и захватывало их до такой степени, что трудно было и продолжать служение. Отец Афанасий, как замечали стоявшие рядом, едва успевал вытереть лицо, как оно снова орошалось потоками слез.
Кто знает, до каких высот возносилась его душа вблизи Агнца Божия? Старец Виссарион, бывший игуменом после него, множество раз спрашивал настойчиво: «Старче, что потрясает так душу твою? Откровения ли Божии?» Но отец Афанасий всегда избегал ответа. И хотя однажды пообещал ему позже все рассказать, однако, так ничего и не открыв, покинул этот мир. Наша жизнь — живот наш, — как сказал святой апостол Павел: «сокровен есть со Христом Бозе» (Кол. 3:3).
Благодать Святого Духа
Если Святая Евхаристия — это соединение со Христом, то таинство миропомазания — это соединение со Святым Духом. Каждый православный христианин, получивщий помазание, принимает на себя святую печать дара Утешителя, Духа истины. С этого момента Дух Святый семенем небесным посеивается в нем. Если зерно то попадает в добрую почву, то оно прорастает и вырастает в «древо велие» (Лк. 13:19) с небесными листами, цветами и плодами. Тогда в верной душе происходит непередаваемое, что разум человеческий не может вместить в себя, что «и на сердце человеку не взыдоша» (1 Кор. 2:9).
В православном «Добротолюбия (исключительно в православной вере, ибо еретики никогда на протяжении всей истории человечества не достигали таких духовных высот) есть выразительные места об этих божественных делах. В них подробно описаны все стадии роста духовного семени. Необычные духовные выражения используются для этих описаний — «труд сердечный», «роса Духа», «умный смысл», «горение сердца», «восхищение ума» и т. д.
Монах, искренне и истинно следующий своему пути, встретится несомненно с благодатью Духа, В тяжких трудах продвигаясь по узкому пути аскетической жизни, он познает тот благословенный час, когда ощутит в себе присутствие Святого Духа. С этого момента сердце его станет «местом злачным», как об этом говорится в псалмах (.22:2). С этого часа святые слова Господа воплотятся в своем полном значении: «Веруяй в Мя, реки от чрева его истекать воды живы» (Ин.7:38). И воды эти будут порой огнем, согревающим и душу, и тело; и огонь тот воспламенит сердце «гореть», как горели сердца двух учеников Христовых по дороге в Еммаус (Лк. 24). Тогда в изумлении воскликнет человек, подобно преподобному Симеону Новому Богослову: