Деметриус учился в прославленной школе Благовестия Смирны, где всегда пребывал первым учеником. Но уроки школьные не несли полного удовлетворения душе его, не могли наполнить его ум. Главное, что было ему близко и что он любил, было вне школы: Писание и поучениясвятых Отцов — он постоянно их изучал. Особый интерес вызывали писатели-аскеты, достигшие вершин духовной жизни. И совершил он тогда нечто невероятное — он выучил наизусть «Добротолюбие" — книгу, о существовании которой многие люди даже и не знают. На ее страницах сын оружейника нашел всепобеждающее оружие, с которым можно выступить против самого сильного врага. И под влиянием этой книги в нем мало-помалу начало возрастать желание посвятить свою жизнь служению Богу в монашестве. Его звала чистая жизнь монахов, он все чаще думал о том, как бы и ему оставить поскорее мирскую жизнь.
Дядя Анастасиус говорил людям, искавшим святости: «Если Вы действительно хотите видеть добродетель и святость, идите на Святую Гору».
Святая Гора Афон! Деметриус в душе своей еще не ясно прозревал ее аскетическое византийское величие. Возможно ли, что и он удостоится некогда подвизаться на этой Горе?
Святогорский монах, бывший тогда на подворье Хиландарского Афонского монастыря в Смирне сказал ему: «Из всех молодых людей, которых мне довелось исповедовать, только в тебе, чадо, вижу я это стремление. Кажется, Сам Бог велит тебе быть монахом на Святой Горе».
Каждое богоугодное желание, однако, испытывается, и вполне естественно, что желание Деметриуса тоже должно было пройти трудное испытание. Неожиданно умер его отец, и пришлось ему стать опорой семьи, занимаясь какое-то время попечениями о доме, продолжая отцовское дело. Однако, в это время вокруг него собралось сообщество верующих юношей, которых он научал основам христианства, побуждая их всерьез вступить на стезю добродетели. Он стремился другим передать святоотеческое пламя веры и святости.
И по прошествии некоторого времени в одно прекрасное утро он принял решение. С благословения духовника тайно оставил прежнюю жизнь и отправился искать гавань душе своей. Было ему девятнадцать лет. Деметриус слышал, что на Пелопоннесе и на островах Эгейского моря есть святые места, привлекающие паломников, монастыри с добродетельными монахами, и ему хотелось видеть все это. Он побывал в Большой Пещере, в Святой Лавре, Гидре, Тиносе, Паросе и других. На Паросе в пустыни св. Георгия нашел подвижника отца Арсения, который подвизался там в аскетизме и еще при жизни почитался как святой. Встреча эта стала важной вехой в жизни юноши. Он просил его позволить ему жить с ним, но отшельник, по воле Божией, указал ему на его истинное предназначение:
«Нет, чадо, ступай на Святую Гору в обитель св. Пантелеймона».
Побудив юношу отправиться, отшельник дал ему мудрые наставления из своего опыта и предсказал на прощание, что жизнь свою земную закончит он у подножия Горы Афон, что впоследствии и сбылось.
В течение долгого времени мать Деметриуса была безутешна.
«Он тайно покинул нас! — повторяла она снова и снова. — Он ушел, ничего мне не сказав! Я не могу простить ему этого. Почему он это сделал? Разве я не почитаю Бога? Почему он не просил моего благословения? О Богородица, всем сердцем молю Тебя, не позволь ему стать монахом, если не придет он попрощаться со мной и попросить моего благословения».
После Пароса Деметриус посетил Икарию, где видел множество добродетельных монахов и получил для себя много пользы душевной. Словно яркая звезда выделялся среди них иеромонах Исидор, ученик чудного аввы Аполлона, мощи которого благоухали после смерти.
В то время, когда его благочестивая мать молила Богородицу, корабль, на котором был ее сын, плыл от Икарии мимо Хиоса, направляясь на север. И вдруг ветер неожиданно подул в другую сторону, и корабль вынужден был сменить курс и вскоре бросить якорь в гавани Смирны. Таким образом, после девятимесячного отсутствия Деметриус очутился в своем родном городе. После сильной просьбы одного своего старого друга, встретившего его на верфи, он решился навестить свой дом. Мать восприняла это событие как чудо и горячо возблагодарила Богородицу за то, что Та услышала ее молитвы. И когда позднее сын целовал ей на прощание руку, она со слезами благословила его:
«Ну, сын мой, иди с миром, и милость Божия да охранит тебя на пути, выбранном тобой».