«Что это за работа? Ты это называешь чистым? Ты что, не видишь, как почернел платок? Разве так говорится в Библии: «Господи, возлюбих благолепие дому Твоего» (Пс.25:8)?
Так обыкновенно испытывали всех, стремящихся к монашеской жизни, и он просто светился смирением, мягкостью и любовью. За эти добродетели отец Савва высоко его ценил и, когда позднее Деметриусу назначили другое послушание, при расставании просил у него прощения.
Второе монастырское послушание было в другой кафисме, где подвизались два болгарских монаха. Они делали из шерсти мешки и другое. Отцы эти оказались весьма суровыми. Однако Деметриус остался стойким в послушании, видя прямое и в кривом. Например, в каждую пятницу по вечерам они молились о упокоении душ умерших. Когда в один из таких вечеров подошла очередь новичка, он правильно произнес слова молитвенные, поставив косвенное дополнение во множественном числе в винительном падеже: «упокой Боже, рабы Твоя, и учини я в раи».
Но болгары закричали: «Ты неправильно сказал(!); надо говорить не «рабы Твоя», а «раб Твоя».
«Благословенны будьте, Старцы. Отныне буду говорить: «раб Твоя,» — ответил истинный сын послушания.
Он несомненно знал поучение св. Варсонофий о терпении: «Потрудись во всем отсечь собственную волю, так как это вменяется человеку как жертва. Это то, что подразумевается в словах: «Тебе ради умерщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения» (Пс. 43:23)».
Монах Даниил
Смирение Деметриуса на послушаниях тронуло сердца братии монастырской. Игумен, которому рассказывали о его скромности и терпении, взял молодого послушника на новые послушания в монастыре.
Прошло немного времени, и наступил великий день в его жизни — день пострига монашеского. Позже старец Даниил всегда с волнением вспоминал этот день; он вспоминал, как его Старец за руку подводил к святым иконам, дабы почтить их.
Слова священника наполнили его страхом, но вместе и невыразимой радостью: «Смотри, Христос невидимо присутствует здесь. Никто не принуждает тебя принимать эту схиму, помни об этом. Помни, что только по собственному желанию принимаешь ты эту святую и великую схиму».
«Да, преподобный отче, по моему собственному желанию — твердо сказал он.
Когда святой обряд пострижения был совершен — обряд как бы символически отражающий историю блудного сына, явился новый человек, носящий «прежний покров» — монах Даниил.
Поскольку отец Игумен был уже немолод, ему становилось трудно совершать все, согласно типикону, принятому в монастыре, и он оставлял отца Даниила при себе для чтения правил.
Постепенно отец Даниил завоевал сердца всех насельников монастыря своим послушанием, благородством, добротой. Все— и старые, и молодые — любили и уважали его.
В русском монастыре он впервые познакомился с благословенным искусством иконописи у брата обители отца Дионисия. И как же сильно вошли в его жизнь священные иконы Христа Спасителя, Богородицы и святых! До конца жизни к имени его прибавляли слово «иконописец» Он был иконописцем, знавшим свою миссию и предназначение, был таким, кто, кроме желания и трудов изобразить Господа и святых Его на дереве как можно более совершенно, старался также «в сердце своем напечатлеть Его образ». Он был иконописцем, подвизавшимся в подвигах духовных, с чистым умом и пламенной душой. Некоторые его работы и до сего дня хранятся в здании иконописной мастерской, где живут сейчас его духовные наследники. Они делают еще более явственным присутствие в Катонакии старца Даниила.
Испытания
Его жизнь в русском монастыре протекала спокойно, душа возрастала о Боге. Однако без испытаний и ударов нет избранников у Христа, и мирное течение времени было нарушено сильным нездоровьем отца Даниила. Он был поражен сильным нефритом. Мучительная болезнь перешла постепенно в хроническую, и долго страдал он от жестоких болей, лихорадки и головокружения.
Но мало того, подошло еще одно испытание в обители между греческими и русскими монахами возникли распри. Около 1876 года умер игумен Савва, грек по происхождению. Избрать нового игумена оказалось делом очень трудным, так как греки желали грека, а русские — русского. Начались споры, волнения, нестроения. Отец Даниил, который благодаря честности и прямоте был избран к тому времени секретарем монастыря совместным голосованием и греков, и русских, оказался в центре всех этих беспорядков.