Среди испытаний для старца Даниила в Катонакии была и близость смерти его ученика, Афанасия.
Отец Афанасий был послушником Старца в течение четырех лет. Однажды знакомый монах принес им две камбалы — поистине утешение в скудной аскетической трапезе пустынников. Отец Афанасий сел за стол чрезвычайно усталым и голодным. И, то ли от небрежности, то ли от происков врагов, едва начал он есть, как большая кость прочно застряла у него в горле в горизонтальном положении. Он претерпел страшную боль, пульсировавшую в горле, дышать было трудно, он стал задыхаться.
Встревоженный Старец пытался расшатать кость свечкой, но безрезультатно. Он дал пожевать страдальцу хлебных корочек, надеясь, что они протолкнут кость, но и они не помогли. Он не знал, что еще предпринять, смерть казалась неизбежной. Старец заливался слезами. Но, несмотря на чудовищно распухшее горло, смерть отступила. Настал вечер, прошла ночь, забрезжил новый день.
В волнении молитвенно обращался старец Даниил к святителю Павлу, патриарху Константинопольскому, и засиял луч надежды.
«Афанасий, давай отслужим молебен свят. Павлу Исповеднику. Этот святой сугубо помогает тем, кто страдает горлом, потому что, когда он учил, что Сын и Отец равносущны, ариане обернули вокруг горла его его же омофор и задушили».
Не имея возможности говорить, отец Афанасий молча согласился и сквозь боль стал молить святого Патриарха о помощи. Во время молитвы в голову пришла мысль просунуть глубоко в горло палец и потянуть кость кверху. Он незамедлительно сделал это и… был спасен! Кость, длиной около двух с половиной сантиметров, была у него в руке. «Дивен Бог во святых своих!» Едва успели попросить Святого о помощи, и она пришла.
Избавленный от смерти, отец Афанасий, помимо прочих дел, обходил Святую Гору, прося у разных людей помощи на их общину. Также он занимался доставкой и продажей икон. Из-за строительства было у них много долгов. Позднее отец Афанасий записал, что удалось получить:
«Пожертвования на строительство дома и церкви: Иоанникий, художник, 22 пиастра; Пахом Критский,22:20 пиастров; Спиридон, врач, 120 пиастров; Паисий Кидониевс, 67:20 пиастров; монах Иеродион из скита Ватопеда, 22:20 пиастров; мой духовник и благодетель священник Матфей из Каракалла пожертвовал 50 золотых наполеонов (5 000 пиастров)… В первом своем путешествии по Святой Горе я собрал сумму 7 722 пиастра».
В трудах и волнениях суровая и негостеприимная местность Катонакии становилась обитаемой. Следующий отрывок из письма, которое старец Даниил написал в 1907 году «выпускнику Богословской школы г-ну Георгию Папагеоргиадесу,» иллюстрирует это.
«..я видел, что ты написал мне, интересуясь, закончил ли я церковь и дом. Я спешу конфиденциально сообщить тебе, что из-за угрожающих долгов и трудного положения С моими финансами строительство находится в той же стадии, в какой ты его видел, за исключением трех комнат и трапезной, которые Стефан успел закончить. Чтобы оштукатурить притвор церкви, я должен был пригласить двух опытных рабочих, которым, кроме того, что кормил их, заплатил десять оттоманских фунтов. От такой нужды сам должен работать целыми днями, чтобы отдать долги, обеспечить еду и другие нужды общины и предоставить гостеприимство многим другим братия м, лишенным средств. Но пусть десять тысяч раз прославится Всеблагой Господь. Хотя положение наше остается незавидным, мы не получаем ни малейшего дохода или утешения извне, в этом году я снова выплатил, кроме оплаты расходов, 42 оттоманских фунта, и все это благодаря нашим смиренным трудам. Эта работа тяготит меня, потому что пора мне уже жить в полной тишине и молитве, но все различные заботы одолевают постоянно. Но, Боже праведный, я не сомневаюсь, что достигну того, к чему стремлюсь».
В 1928 году, когда земная жизнь Старца близилась к закату, братия проложили трубу и с большого расстояния провели воду от источника к каливе. И калива старца Даниила стала настоящим оазисом для усталых путников, приходящих из скитов святого Василия, Праведной Анны, Керасии, Кавсокаливии. И еще ценнее оазис тот для отшельников, которые получают передышку под его кровом, чтобы потом снова вступить в жестокую брань с бесами в полном молчании пустыни.