Многие годы, которые он прожил на подворье в Каламарии, где пас овец, воздерживался от искушения вкусить мясо. Тамошний настоятель, братия и работники часто употребляли мясо. Настоятель, отец Модест, специально для отца Исаака держал бочку соленой рыбы, приготовляемой по монашескому афонскому обычаю. Отец Исаак ел из нее, вознося хвалу Господу за то, что удается воздерживаться от мяса.
На подворье Моноксилитис он работал на винограднике. Когда виноград созревая, он никогда ни единой ягодки не положил себе в рот ранее полудня, разве только если за трапезой. Ощутив благость Господню, презрел он земные блага и ел лишь для того, чтобы поддерживать жизнь. «Если не отринем с радостию земные удовольствия, не восчувствуем, не ощутим всей сладости Божией» (блаж. Диадох, епископ Фотики);
Будущий святой игумен Дионисиата, отец Гавриил ( 1983), тогда еще послушник Георгий, однажды вместе со старцем Исааком отправился в Моноксилитис. После уборки урожая на лозах кое-где оставались гроздья. Старец стал угощать своего спутника, но сам даже не попробовал виноград.
«Угощайся, Георгий!» «Ты тоже, отец Исаак». — «Я монах. Мне этого нельзя».
«Я тоже хочу стать монахом,» — ответил будущий Игумен.
Так, примером своим, старец Исаак учил младших братиев.
«Георгий, сколько времени? Пора обед готовить? — Бывало спрашивал Старец. — А что сегодня подают за трапезой в монастыре?»
«Вареные овощи, Старче». — «Раз в монастыре вареные овощи, то и мы здесь будем вареные овощи» Он хорошо знал, что «лощение — узда для монаха», и что оно «предписано для очищения душевного» (св. Григорий Нисский). Поэтому постился не только для внешнего соблюдения устава.
Никогда не нарушал он ежедневного правила. В Дионисиате каждый монах 1200 раз ежедневно произносит молитву Иисусову, делая при этом 300 земных поклонов. Во время Великого Поста старец Исаак делал обычно 3000 земных поклонов — действительно удивительное количество. Когда в монастыре совершали Всенощную, а он был вне монастыря, то самостоятельно ее вычитывал, где бы ни находился и каким бы уставшим ни был. «Как олень жаждет воды,» так и он жаждал молитвы и почитания Господа. Всегда неукоснительно придерживался он монашеского правила. Иногда, находясь в келии, не слышал он симантрона и опаздывал в церковь. Тогда некоторые отцы, поддразнивали его, говоря: «Что, отец Исаак, время потеряно и списано?»
«Нет, не списано, мне дали кредит,» — отвечал он с присущим ему простодушием. И успокаивался, лишь когда выплачивал свой «кредит», молясь в уединении.
В «плавильном тигле» обители, где «металл» размягчается и превращается в «золото добродетели», отец Исаак восходил по ступеням совершенства. Исполнял послушания, трудился, подвизался в молчании, жил в страхе Божием. Вел монашескую жизнь о Боге с простодушием малого дитяти.
Он не отличался красноречием, не умел красиво говорить, как некоторые другие отцы. Он предпочитал молчание и младшую братию старался приучить к этой добродетели.
«Сейчас, когда ты рукоположен во диакона, навыкай молчанию,» — учил отец Исаак новорукоположенного, отличавшегося любовью к говорению.
Отец Исаак совершенно не умел спорить. Когда кто-либо упрекал или укорял его, он склонялся в поклоне, более низком, чем обычно, терпеливо принимая «укол», а потом смиренно просил благословить его.
Братия любила и уважала его. «Вот истинный монах,» — часто говорили отцы друг другу. Из уважения звали его не отец Исаак, а авва Исаак
Но сам он никогда не знал чувства превосходства. Обычно говорил: «Бог знает, кто я есть». Когда другие принимались хвалить его, обыкновенно отвечал с неудовольствием: «Что вы такое говорите? Я ничтожнейший грешник». И отправлялся со смирением в келью свою или на послушания.
Как ни скрывал он свои добродетели, слава его распространилась повсюду. Ревнитель монашества, митрополит Кассандры Ириней проникся глубоким уважением к Старцу. Когда бы не проезжал он по деревням своей епархии, на ночлег старался остановиться на подворье Дионисиата, особенно в Каламарии, где жил «Авва». Ему желалось повидаться и пообщаться с «Монахом».