Да возрадуемся о старце Исааке, вспоминая, как он подвизался в кафисме Святых Апостолов, вспоминая, как молился он, как ухаживал за инвалидом. В том и другом видятся воплощенными слова Создателя, сказавшего: «О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 13:35).
В том и заключается труд монашеский — молиться за людей и за весь мир, самоотверженно заботиться о больных, всем оказывать гостеприимство, научать истине собственным примером. Труд, о котором не трубят по всему миру, но ценность которого неоценима.
Небесные мгновения
Устройство святого монастыря Дионисиат компактно и строго и вместе с тем оно вызывает у паломников чувство раскаяния и побуждает к самоуглублению. Исполненная благородной сдержанности, византийская иконопись покрывает стены собора. Очень выразительны сцены из Апокалипсиса на стенах коридоров братского корпуса, в часовне. Повсюду византийские фрески.
Особенно хороши они в часовнях свв. Неусыпающих и св. Иоанна Богослова. В трапезной, где монахи вкушают пищу в молчании, слушая чтение, есть великолепные фрески Лествицы, возводящей на Небо, Собора Архангелов, Собора преподобных Отцов Афонских. Все это и другое образует для отцов этой святой обители, с их добродетельными традициями и строгим монашеским уставом, чудное, идеальное обрамление для их ангельского жития.
Старец Исаак много лет прожил в сем святом месте, столь проникнутом христианским духом. В пожилом возрасте он любил стоять на одном из мест старцев около древней иконы святого Предтечи.
Неподвижный, словно столп, внимательно слушал он службы — церковное поклонение, возвышающее землю и Небо приближающее к земле.
Во время всенощных бдений и утренних служб старшая братия сюит на своих местах под фресками святых. Церковь освещается лишь тусклым светом лампад, и старцы стоят в абсолютной тишине — иногда кажется, что их фигуры сливаются с фигурами на фресках. И пребывают они в радости вместе с «собором преподобных Отцов в раю» которые, как и они, подвизались некогда в земном Уделе Богородицы.
«Незабываемы всенощные бдения по великим праздникам на Святой Горе, долгожданные воскресные службы Великим Постом, чтение Евангелий Последования Святых Страстей Господних. Невозможно забыть этих старцев, полных любви и веры в Бога, прямых столпов, твердых мучеников, молчаливых и трезвенных святых отшельников, терпеливо ожидающих своей очереди приложиться к Священному Писанию, святым мощам и приобщения Святого Причастия! Это неописуемо: торжественное служение, священники и диаконы в золотых облачениях и честные отцы в черных мантиях и простых рясах — все в богоподобии и страхе Божием» (Архимандрит Гавриил «Святой монастырь Дионисиат на Горе Афон стр. 22–23).
В этом святом, небесном окружении душа старца Исаака возносилась, наполняясь теплом покаяния. Как часто глаза его наполнялись слезами!
Яко человек на реку пришел еси, Христе Царю, и рабское крещение прияти тщишися, Блаже, от Предтечеву руку, грех ради наших, Человеколюбце!
Чувство волнения и вдохновения достигало предела своего, когда он с трепетом прикладывался к руке Крестителя — первой и главной святыне монастыря. Множество раз слышал старец Исаак ее божественное благоухание, которое чувствуют очень немногие из монахов. Небесные, неотмирные, божественные мгновения!
Теплица духовная
Во времена старца Исаака Дионисиат благоухал духом праведников своих В этом уголке Удела Матери Божией произросли дивные духовные плоды.
Пришло время рассказать нам об образах некоторых монахов, подвизавшихся в брани духовной вместе со старцем Исааком.
Истинным украшением монастыря был отец Марк — образец добродетели, несгибаемый воин, прославленный духовник Он трудился без устали, одновременно выполняя три и четыре послушания. Вкушал лишь раз в день С 1926 по 1931 год был игуменом. Его кончина в 1938 году, сопровождаемая неотмирным благоуханием, увенчала многолетнюю брань и стала достойным завершением святой земной жизни.
Старец Игнатий поступил в монастырь в 1914 году в возрасте шестнадцати лет и всю жизнь провел в труд ной, но победной брани за святость души и тела. Простой, смиренный, добрый и трудолюбивый, он, словно свеча, сожег себя в пламени любви ко Христу и служения братии. Никогда не отступал он от монашеских обетов. Умная молитва непрестанно изливалась из сердца его, «вознесенного на крыльях божественной любви». Кончина его была благословенной, а открытие останков подтвердило святость жизни. У его костей был янтарно-желтый оттенок, характерный для святых мощей Афона, а череп источал необыкновенное благоухание и теплоту во время панихиды.