В Опольне машина сбавила скорость; фары дальнего света погасли. У самой площади дорогу перебежал какой-то верзила, спешащий невесть откуда невесть куда.
А в общем, улицы были безжизненны. Когда машина остановилась перед гостиницей и мотор замолк, стало тихо, так тихо, что слышны были торопливые шаги долговязого прохожего.
Из машины вышел молодой мужчина, потянулся, зевнул. Оглядев темные окна трехэтажной гостиницы, он пожал плечами, вздохнул и решил попробовать, откроется ли дверь в воротах под аркой.
Нет, закрыто.
Он позвонил. Казалось, звонок разбудит всю площадь.
Прошло немало времени, пока наконец послышались шаги. В замке заскрежетал ключ, и дверь слегка приоткрылась.
— Что вам угодно? — спросил женский голос.
— Для меня тут заказан номер, пани…
— Да-да. А где ваши вещи?
Он махнул рукой.
— В машине.
— Как ваша фамилия?
— Экснер.
— Ага. Пан доктор Экснер из Праги?
— Он самый. Номер для меня заказала доктор Штейнова.
— Да. Пожалуйста, берите вещи и проходите. Она оставила для вас письмо.
Он покачал головой и пошел к машине взять свои чемоданы, пиджак и плащ.
Дверь была открыта, за воротами под аркой горел желтый свет.
Женщина протянула ему ключи и письмо.
— Этот большой — от комнаты. А маленький — от ворот. Мы открывать не ходим. — Она была босиком, из-под халата выглядывала белая полотняная ночная рубашка почти до пят. — У вас девятый номер.
Он поставил чемоданы на землю и надорвал конверт. Потом кивнул в сторону ворот.
— Закрыть?
— Благодарю. Я сама. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, пани, — рассеянно ответил доктор Экснер и развернул письмо. В нем было написано:
«Милый Михал, ужасно не везет. Отпуск сорвался. Я надеялась, что ты приедешь хоть на пару часов пораньше. Мне позвонили, и я должна срочно ехать. Отдыхай тут или уезжай домой, и извини меня.
Опольна — городок старинный, с двух сторон его огибают ручьи, с востока он защищен крутым склоном и скалой, на которой стоит старый замок. Городская площадь сохранила форму треугольника, типичную для средневекового торгового местечка. В вершину треугольника впадает шоссе, ведущее из районного центра, движение идет по правой, западной стороне площади, где сосредоточена общественная и культурная жизнь: гостиница, кафе, кино, магазин самообслуживания, хозяйственный магазин, бензоколонка.
На восточной стороне площади кафе-кондитерская, парикмахерская — дамская и мужская, — а также магазин тканей и белья; тут же и поликлиника. Несколько скамеек под раскидистыми яворами. Замок — гордость Ренессанса, украшение города. Двор его выходит на север. Внизу английский парк, известный не меньше, чем замок. Тянется он далеко, постепенно сливаясь с окрестными лесами, лугами и полями.
Следуя за ручьем, английский парк огибает замок и затем к югу сменяется французским, который подходит к самой площади, и белая стена оранжереи образует одну из сторон ее треугольника.
В тот день рано утром над всей округой пронеслась гроза, и сейчас над деревьями парка в полном безветрии подымались седые испарения. В утренней тишине далеко разносился собачий лай. Две овчарки, нетерпеливо дожидавшиеся, когда их пустят по следу, оказались не у дел. Какой след они могли взять после дождя? Поэтому они лишь нервничали на краю луга возле машины с белой полосой, на которой их привезли.
Свежая трава была затоптана, а десять или двенадцать человек, прошагав через луг, остановились вдалеке, около скалы. В общем-то, это была не скала, а нечто вроде грота из известняковых глыб, одно из тех произведений декоративной архитектуры, что были так популярны в первой половине прошлого столетия.
В траве лежал небольшого роста мужчина. Вокруг растерянно стояли люди, глядя на его залитую кровью голову.
Тихая уединенная вилла за старым забором.
Некоторое время назад в этом доме скончалась жена врача, а затем при загадочных обстоятельствах умер и ее больной брат, шизофреник, бич всей округи.
В дверях виллы появилась девушка, Лида Муршова, племянница обоих умерших. Держалась она самоуверенно, и движения ее отличались решительностью.
Она зашла за дом и вывела из-под навеса велосипед. Проверила, хорошо ли надуты шины, и осталась недовольна. Насоса на велосипеде не было, нигде поблизости она его тоже не увидела. Сердито нахмурив брови, Лида вздохнула, села боком на седло, оттолкнулась и доехала до калитки.