— Стоять! — окрикнул конвоир, уже раз поднимавший его; на сей раз он буквально подбросил его вверх. — Все время садится!
— Тише, — мягко укорил конвоира Трепинский.
Из портфеля агента он вынул раскрытый нож, завернутый в два носовых платка. Обоюдоострое лезвие, сантиметров в двенадцать длиной, было окровавлено. «Гек» успел лишь один раз пустить в ход это оружие — в следующее мгновение Трепинский ударил его в висок рукояткой пистолета.
В портфеле «Гека» еще были пистолет и несколько других предметов, из которых меня больше всего заинтересовали три поддельных паспорта. Я стал их рассматривать; Трепинский держал портфель таким образом, чтоб документы не намокли. Дождь не прекращался. Не усиливаясь и не ослабевая, он лил с несносной настырностью.
В паспортах значились три разные, но все типично чешские фамилии. Стало быть, агент или сам чех, или по крайней мере хорошо говорит по-чешски.
— Он сказал, кто он такой? — спросил я.
— Нет. Впрочем, его не могли еще допросить, тем более что на какое-то время он был оглоушен.
Я подошел к нему ближе.
— Каким именем из этих трех называть вас?
— Все равно, — пробормотал он. — Сами выбирайте.
Более ясного ответа быть не могло.
Свет трех фонарей бил ему в лицо. Возможно, что после удара Трепинского у него еще кружилась голова. Его нос огурцом казался еще больше и безобразнее из-за соседства маленьких мутных глаз.
— Послушайте, — сказал я, — долгие разговоры мы сейчас вести не можем: дождь. Вы, вероятно, поняли, что мы вас поджидали. Удар ножом так и останется единственным вашим успехом, да и то, надеюсь, неполным. Вы зарегистрированы в группе ГК 12/37. Сюда вас послали убрать некоего Арнольда Фидлера, который стал опасен для вашего центра, так как обнаружил тайник на девятнадцатом километре. Дано указание ликвидировать этот «почтовый ящик», и вы должны проверить, сделано ли это, а если нет, то каким-либо образом организовать его ликвидацию. Далее вы должны встретиться у профессора Коларжа с Августом Майером. Август Майер встревожен и потому спрятал рацию, с помощью которой связывался с вашим центром позывными «ГР-2».
Взгляд «Гека» уже не был мутным. С глубоким изумлением старался он разглядеть в свете фонарей мое лицо; глаза его стали двумя яркими коричневыми точками без глубины.
— Это так? — строго спросил я.
По лбу его, по носу, по подбородку стекала вода. Он двинул плечом в инстинктивном желании стереть ее.
— Вытрите ему лицо, — распорядился я.
Это сделал Трепинский — шапкой, которую вынул из портфеля «Гека». При этом он не коснулся синяка на виске агента. Тот беспокойно тряхнул головой, и Трепинский той же шапкой зачесал ему мокрые волосы назад. Агент молчал.
— Я скажу вам, откуда мы все это знаем, — продолжая я. — Сведения эти совершенно секретны. Из всей вашей организации одному вам можно раскрыть их, потому что вы уже не вырветесь из наших рук.
Тут я кратко изложил ему суть операции «Зет-58». Он отозвался на мой рассказ хриплым голосом — и даже с некоторым восхищением:
— Черти! — и съежился, побежденный.
— Явившись к профессору Коларжу, вы должны были назвать пароль, — резко проговорил я.
Он облизал губы.
— Ладно, хватит разговоров. Идиоты, послали меня в западню… Да берите их хоть всех! С какой стати мне одному расплачиваться? Пароль для Коларжа вот какой: «Привет от Адели». На это вы их подловите. Без этого пароля из виллы откроют огонь, и никого вы не возьмете. И дайте мне сесть, плохо мне!
У него действительно подламывались ноги. Его опустили, и он тяжело сел на землю. Я повернулся к Трепинскому. Фонари мы погасили. Моя батарейка уже почти совсем разрядилась.
Небо над невысокой черной скалой стало чуть заметно светлеть. Начинался серый рассвет. Дождь лупил по-прежнему. На мой взгляд, нога полковника перестаралась.
Теперь надо было увезти «Гека».
— Все готово, — заявил Трепинский, который только теперь снова нашел свой обычный официальный тон. — Отсюда довольно легко добраться до излучины реки. Там привязана рыбацкая лодка. Возьмем ее, чтоб не возвращаться мимо дома перевозчика к мосткам. Я послал человека подготовить эту лодку для переправы. Оттуда задержанного доведут до дороги, куда уже скоро вернется наша машина. Правда, лодка мала, возьмет не более четверых.