Что касается Лоубала, то ему наверняка предстояло провести в больнице не менее месяца.
Явился Трепинский. Позвонил Скала, что придет, как только закончит очную ставку Гадрабы с человеком, хорошо помнившим Яндеру.
— Надо довести дело до конца, все равно, приведет оно к чему-нибудь или нет, — добавил он.
Потом появился Карличек, причем с грустным видом.
— Что с вами, «Майер»? — спросил я.
Карличек ответил, что со Скалой он, правда, еще не разговаривал, зато вчера вечером, вернувшись домой, застал сынишку спящим — малыш крепко сжимал в ручонке половину страницы, вырванной из детективного романа.
— Видите ли, такую литературу обожает наша бабушка, — в крайней досаде объяснил он. — Потому ей и не нравится, что я занимаюсь подобными делами в действительности. Она воображает, будто у нас все так, как в детективах. На этом обрывке некий инспектор Кеер проваливается сквозь пол в бездонную тьму, а над ним раздается сатанинский хохот. Бабушка сама испорчена и портит мне ребенка.
— Садитесь, Карличек. — Я постарался его утешить. — Мы вам приготовим чай, и скоро придет надпоручик Скала.
Карличек, уже опускавшийся на стул, вдруг снова выпрямился.
— Ах да, мне еще надо забежать к Гадрабе… У меня есть план…
— Опять самостоятельные идеи?
— Да нет… Но мне поручено дополнительно обследовать ателье, а так как я задержался на вилле Коларжа…
— Ну что ж, бегите, — сказал я, от души желая, чтобы он встретился там со Скалой. Не вечно же ему увиливать от начальства!
В приемной ждали два сотрудника, которые должны были в отделе газоснабжения проверить расход газа у Фидлера. Третий сотрудник имел задание обеспечить явку к нам Алоиза Бедрны — Дворничка, как только он нам понадобится.
Я продиктовал краткую диспозицию на завтрашний день и отправил ее полковнику с особым курьером.
Наконец пришел Скала.
— Ничего, — бросил он. — Человек, которого мы с таким трудом нашли, не узнал Гадрабу. Да и Гадраба не мог его узнать. Оказывается, Яндера был на полголовы выше ростом.
— Карличек считает, — примирительным тоном отозвался я, — что вранье насчет появления Арнольда в ателье в такой мере изобличает Гадрабу, что его идентичность с Яндерой уже и не важна. Мы и без этого имеем право задержать Гадрабу.
Скала окинул меня долгим укоризненным взглядом. Ответ его прозвучал чуть ли не трагически:
— Вам уже не спасти этого потомка доктора Фауста! На месте Гадрабы я бы продолжал настаивать, что видел Арнольда в ателье. Если Фидлер врал, то это вовсе не означает, что врал и Гадраба.
Скале до сих пор не все еще было известно, поэтому я сказал:
— Это, конечно, верно, но нам, пожалуй, удастся найти могилу, в которой Арнольда похоронили за шесть дней до того, как он посетил ателье.
Скала, внимательно выслушав мой рассказ, покачал головой.
— Это уже кое-что! — уважительно проговорил он. — Но вы могли бы хоть немножко пожалеть людей, которые вместе со мной столько носились, высунув язык! Я уже сам себе казался деревенским стражником: везде поспей, за всем угляди…
Долго пришлось мне его успокаивать.
— Без вас мы ни за что не обошлись бы! И знаете, что служит тому доказательством? То, что мы опять вынуждены обращаться к вам за помощью. Могла бы ваша группа взять на себя расчеты расхода газа в квартире Фидлера и обследование вытяжной трубы?
— Сделаем, — кивнул Скала.
— На дачу Фидлера, надеюсь, вы поедете с нами. Поисковую группу составим из наших людей.
Он согласился. Само собой разумелось, что с нами поедет и Карличек. Тем временем Трепинский организует все нужное для завтрашней операции на вилле Коларжа. Более подробное распределение заданий я оставил за собой.
— Только берегитесь комаров и всяких мух, — пробормотал Скала. — Иногда ведь из них делают слонов…
Гонзик Тужима — ему давно полагалось быть дома, у своих тетушек, — самоотверженно готовил нам кофе и бутерброды; он же ответил на телефонный звонок и позвал Скалу к аппарату в соседней комнате. Скала вышел туда, и через минуту мы вздрогнули от его громкого, почти угрожающего:
— Что-о?!
Мы все так и замерли. Скала быстро вернулся, но остановился на пороге кабинета.
— Скорей! У Гадрабы сердечный приступ, его увезли на «скорой». Он умирает и хочет сделать важное признание.
Я вскочил.
— Его положили в отдельную палату?
— Господи, надеюсь, это-то он сообразил! — И Скала завращал глазами.
— Кто сообразил?
Мы уже выходили из отдела.