— Он считает себя умирающим, — заметил Скала.
— И вполне оправданно.
— Вы хотите сказать, с субъективной точки зрения? Тогда, пожалуйста, не разубеждайте его пока. Нам нужно всего пятнадцать минут. А потом можно дать ему отдых — до тех пор, пока не переведем его в следственную тюрьму.
— Ну, мы его так скоро вам не отдадим, — сказал врач.
Вскоре Гадраба произнес с вялым удивлением:
— Я еще жив?
— Пока да, — ответил Скала, не решаясь подать ему надежды, — Не считайте нас ангелами божьими.
И Гадраба медленно, постепенно поведал нам следующее.
Отчаявшийся Бедржих Фидлер наговорил ему, будто Арнольд совершал акты государственной измены, пользуясь своим фотоаппаратом и кинокамерой-зажигалкой, и что ему необходимо бежать за пределы республики, к английским друзьям отца. Его уже разыскивают. Но для бегства не все еще готово, Арнольд скрывается. И Бедржих Фидлер умолял Гадрабу помочь Арнольду, дав ложное показание, что тот заходил в ателье, чтоб навести нас на ложный след…
— Когда он вас об этом просил, пан Гадраба?
— В пятницу… В прошлую пятницу был об этом разговор…
— А где был тогда Арнольд?
— Не знаю. И не хотел знать. Я сделал это не ради Арнольда. Отца пожалел. Бедржих говорил, не переживет он арест сына…
По лицу Гадрабы, постаревшему с тех пор, как я видел его в последний раз, скатились к вискам две тихие слезы, без малейшего всхлипа.
— И все равно он умер… А я последую за ним…
Карличек тихо выскользнул в коридор, он шепнул врачу одно лишь словечко;
— Хнычет…
На что тот ответил:
— Ничего. Только пускай поскорее заканчивают.
А мы и закончили. Ничего существенного Гадраба больше не имел сказать. С подробностями же можно было не торопиться.
Врач не входил в палату потому, что Гадраба не выносил его присутствия — боялся. И без сознания он сопротивлялся бы любым средствам помощи, тем более уколам. Провожая нас, доктор сказал:
— Он сам обострил кризис. Посмотрим, не понадобится ли ему клиническое лечение. Пока оставим у нас, пусть успокоится. Положим к нему в палату одного-двух пациентов жизнерадостного характера. Главный врач сам займется этим случаем. Пригласим консультантов… Конечно, было бы лучше, если б вы пока воздержались от дальнейших допросов.
Он попрощался с нами у выхода.
— Нда-а, — задумчиво протянул Скала, когда мы вышли. — Похоже, Бедржих-то Фидлер и Гадрабу обманул.
Пойдемте, Карличек! Возьмемся за этот газовый счетчик…
Я взглянул на часы.
— В четырнадцать ноль-ноль едем на дачу. Гадраба сделал признание, которое дает нам право на обыск. Пожалуйста, разделите ваших людей. Я подожду у себя.
В отделе у меня накопилось много дел. Ждала группа, назначенная для завтрашней операции. Надо было хорошенько объяснить людям их задачи.
Гонзик Тужима все еще не ушел домой. Когда я ему за это попенял, он ответил, что, поскольку в отделе аврал, он еще и обед мне принесет.
— У кого есть зеркало?
Зеркала ни у кого не оказалось. Досадно. Я хотел посмотреть, видны ли еще на моем лице следы комариной пристрастности.
— Хорошо еще, не подцепили малярию, товарищ капитан, — изрек Трепинский, видимо желая утешить меня.
— Попробовали бы вы сами провести у реки летнюю ночь! — вскинулся я.
— Опираясь на ваш опыт, я захватил бы накомарник, — ответствовал поручик.
Все почему-то были веселы, что особенно необычно для Трепинского; пришлось мне одернуть их — собрались мы отнюдь не для забавы.
Но вот задачи распределены. Эта группа разошлась, ее место заняла другая: фотографы, эксперты, специалисты и наш вечно угрюмый патологоанатом, с которым, как я уже упоминал, мы встречались почта исключительно у чьих-нибудь трупов. Сомнительно, будет ли иначе и на сей раз… Гадраба, правда, толковал о бегстве Арнольда за границу. Возможно, в каком-нибудь садовом павильоне английского посольства и впрямь укрывается любовное счастье Арнольда и Веры… Вдобавок нам совершенно неизвестна судьба документов, существование которых мы, собственно, выдумали. Наши логические построения держались с трудом.
Скала явился около полудня с папкой, которую положил передо мной на столе, — но без Карличека.
— Наконец у нас что-то получается, — сказал он, — Резкий скачок в расходовании газа решительно есть. Пыль и сажа в вытяжной трубе явно стерты, там даже застрял обрывок тряпки. К сожалению, успели вывезти мусорные баки: в одном из них, возможно, нашлись бы детали разбитого аппарата для чтения микроточек.