— Именно его, товарищ Калас!
— Вы его знали?
— Знала?! Кто не знал Бене Крча? Вам известно его прозвище? Окружной хряк! Лакал везде, где его принимали. А открыты для него были все двери. Даже в такие дома, куда другие могли попасть только по приглашению, он входил без стука. В Крче нуждался каждый. Через него можно было достать что угодно. У него была толстая кожа и хорошие связи. Такие, которые не противоречат закону. А что они противоречат морали, так кому какое дело — ведь любому порой нужна протекция влиятельных людей.
— Крч внушал вам отвращение?
— Отвращение? С чего вы взяли? Или прослышали, что он приставал ко мне?
Якуб Калас присвистнул:
— Ну вот, а я и не знал! Пьяница да еще бабник. Бедная Юлия!
Ход был довольно дешевый, но Калас инстинктивно сделал ставку на женскую солидарность. Ему показалось, что сейчас это должно подействовать. И он угадал. Алиса клюнула:
— Знаете, как он ее называл? Яловая коровища! Собственную жену! И цеплялся к каждой юбке!
— Он встречался с Игором Лакатошем?
— Они же соседи, наверное, встречались.
— Я не об этом. Были ли между ними какие-нибудь контакты?
— Возможно. Прежде — да, это я знаю, позднее — меньше. Игор его не любил. Часто нуждался в его услугах, но не выносил, и старый Лакатош тоже.
— Зачем он нужен был Игору?
— Как зачем! Я же говорю, Крч мог устроить что угодно! У окружных властей он был на хорошем счету, да и инженер Джапалик его поддерживал.
— А Фляшка? Фотограф Фляшка… Он был знаком с Игором?
— Нет. Думаю, не был.
— У молодого Лакатоша есть его фотографии. Обнаженная натура и тому подобное.
— Об этом я ничего не знаю.
— Знаете! И даже лучше, чем я. У Фляшки я видел и вашу фотографию. Красиво, впечатляет.
— Послушайте, а вам не кажется, что вы меня допрашиваете?
— Простите, я думал — мы беседуем.
— Ну хорошо, товарищ Калас, продолжим беседу.
— Итак, Фляшка…
— Прощелыга! Я ему позировала, вот и все. Серьезно.
— Вы позировали, а он платил.
— За что же тут платить? Мне это нравилось. Я красивая, фотогеничная. Отчего вы считаете, будто все делается только за деньги? Обещал опубликовать кое-какие фотографии, вот я и позировала.
— Вы прекрасно знаете, что такого рода снимки у нас никто не публикует.
— Мы договорились о портрете, если я позволю ему сделать и несколько таких фотографий… Так принято. Раз уж я в ателье, должен же он воспользоваться подходящим случаем.
— А вдруг бы он злоупотребил вашим доверием? Вы не подумали, что Фляшка станет делать с этими снимками?
— А что он стал бы с ними делать?
— Могли попасть к кому угодно.
— Не все ли равно. Многие считали вас тупым милиционером, вы же из-за этого не перестали носить форму! Вас не интересовали пустые пересуды.
— Он делал фотографии и для Лакатоша?
— Говорю вам, Лакатоша он вообще не знал. Мне, во всяком случае, об их знакомстве ничего не известно.
— В таком случае, хотел бы я знать, как фотографии Фляшки попали к Лакатошу. Кто был посредником? По какой причине и за сколько?
— Пан Калас, а не лучше ли вам обратиться прямо к Игору Лакатошу? Ведь я и правда чувствую себя как на допросе!
— Это вовсе не допрос, заверяю вас. Такого бы я себе никогда не позволил. Мне казалось, мы беседуем… Ведь я задаю вопросы с вашего согласия…
— Хорошо, хорошо, мы беседуем! Но все же вы заходите слишком далеко.
— Простите, но мне надо раскопать все или по крайней мере как можно больше. Каждую деталь, которая позволила бы объяснить смерть Беньямина Крча.
— Нет, вы одержимый! — Алиса Селецкая принялась нервно расхаживать по кабинету. — Вы и в самом деле одержимый человек, пан Калас! Запомните раз и навсегда: Крч меня не интересует. Однажды я его обругала — он полез ко мне под юбку, это все, что я могу о нем сказать. Пожалуй, еще вот что: я ему пообещала, даже пригрозила, да, пригрозила, если он еще раз дотронется до меня своей поганой лапищей, выцарапать ему глаза. Вот так! — Она резко склонилась над лицом Якуба Каласа, ее растопыренные пальцы с длинными ухоженными ногтями нацелились ему прямо в глаза. — И еще сказала, что больше не буду закупать у него урожай.
— У вас были и торговые связи?
— Никаких связей! Не преувеличивайте. Обыкновенные контракты на сезонные закупки винограда для вино-заводов. Вам бы надо знать, что жена запретила Крчу делать вино, чтобы он хоть дома не напивался, — и он отвозил урожай к нам на заготпункт. Отличный виноград: франковка, мюллер тюргау, паннония… Когда у него было вдоволь винограда, он снабжал и Игора. Только чтобы старый Лакатош не знал. А потом они с Игором разошлись…