Наконец Калас нашел, что искал. Табличку с надписью «Современная женщина» он обнаружил среди множества подобных ей табличек. За дверью, оклеенной журнальными обложками, начинался длинный коридор со множеством дверей. Все они были приоткрыты. Якуб Калас шел по коридору, заглядывая в кабинеты по обе стороны. Никто не обращал на него внимания. Согнувшись над столами, заваленными кучами газет или рукописей, редакторы курили, пили кофе, читали, разговаривали, дискутировали, вид у них был умный, важный, но Якуб Калас хорошо понимал, что мог бы преспокойно вынести полздания и никто даже не попытался бы его задержать. Он сразу почувствовал себя уверенным, здоровым.
В конце концов им занялась девица с живым личиком. Да, Любомир Фляшка — сотрудник их редакции, но в настоящее время, вернувшись из командировки, работает дома, так что застать его здесь можно будет только завтра, а возможно, и послезавтра, в крайнем случае дня через три, у товарища Фляшки и дома есть фотолаборатория, чаще всего он появляется в редакции уже с готовыми снимками.
Якуб Калас слушал ее с интересом. Девица ему нравилась, она вовсе не была похожа на редакторшу, скорее на обыкновенную школьницу, этакую милую куколку, каких он встречал в школьных коридорах, когда расследовал разные выходки учащихся. Невинные забавы нередко кончались ограблением табачной лавки, учительской, физкультурного зала, актами вандализма в городском парке, когда перевертывались скамейки, выламывались планки заборов, уничтожались кусты, или — если речь шла о словесных поединках — дело ограничивалось жалобой какого-нибудь возмущенного гражданина, успевшего забыть о годах собственного буйного отрочества. Калас, недолго думая, пригласил девушку, так охотно все ему рассказавшую, на чашку кофе. Но она с улыбкой отказалась. «Не могу отлучаться, — сказала она с оттенком сожаления, но не без гордости, — приемная не должна пустовать, наша главная не любит, когда тут никого нет, ведь у нас постоянно звонит телефон». Ах, так! Он вежливо посочувствовал девушке и направился к выходу. Редакцию он покидал с приятным ощущением, что по крайней мере уносит в кармане домашний адрес Фляшки. «Быть может, так оно и лучше, — думал он, направляясь по этому адресу, — хоть без помех поговорю с паном фотографом».
По дороге заглянул в магазин-другой, купил смесь из индийских пряностей «Витаско», югославскую «Дафинку», французские маслины, австрийский «кетчуп», копченой колбасы из Нитры, а в москательной лавке — прокладку для колодца. Удачный выдался день!
Зато в течение двух следующих часов он успел тысячу раз проклясть Любомира Фляшку, Беньямина Крча и собственную беспокойную натуру, пока не выбрался за черту старого города и не попал в джунгли совершенно одинаковых стандартных домов. Там он отыскал нужный номер и на самом верхнем, тринадцатом, этаже обнаружил дверь с табличкой, на которой значилось имя Любомира Фляшки. Заметил и фривольную подпись внизу: «Филиал „Современной женщины"». «Если его нет дома, меня хватит кондрашка», — подумал Калас и позвонил. Долго за дверью было тихо, он уже стал нервничать, наконец послышались шаркающие шаги, и неприветливый голос спросил: