— А теперь… где он теперь, твой примерный работник? — с подковыркой спросил Калас.
— В отпуске, где же еще? — отвечал председатель. — Я отправил его в Пец под Снежкой, пускай, думаю, парень погуляет. Может, найдет себе какую-нибудь смазливенькую чешку. У меня вот жена венгерка, и могу тебе сказать — я за смешанные браки!
Но Якуб Калас не дал ему перевести разговор, не клюнул на благодатную тему о женщинах, возможно, еще и потому, что не любил вспоминать о своей жене: ругать не хотел, хвалить не умел.
— Никогда б не подумал, — заметил он, — что в пору весенних работ ты отпускаешь трактористов.
Председатель с серьезным видом побарабанил пальцами по массивной столешнице:
— Видишь ли, Якуб, с весенними работами мы уже покончили. И трактористов у нас хватает. На один трактор двое. Квалифицированных. Сдается мне, жизнь в городе дурно на тебя повлияла, Якуб. Ты забыл, что деревня развивается. Движется вперед. Да еще как быстро! Мы можем выбирать работников. И молодые люди рады-радешеньки, коли я посажу их на трактор. Это тоже способ воспитания! Ты только глянь на наши машины! Приведешь замызганный трактор с поля — сразу же отправляйся с ним в мойку. Под навес машину поставишь надраенную до блеска! Не хочешь мыть — пожалуйста, никто тебя уговаривать не станет, иди ищи, где полегче. У меня тут на твое место двое, если не трое! Вот какие я завел порядки! Вот как воспитываю в людях социалистическое отношение к общественной собственности! Только повседневный труд! Подход, отношение… И людей у нас все больше, а возможностей устроить их на работу все меньше! Кое-кто брюзжит, меня считают человеком жестким, но в день, когда выдают зарплату, спроси людей — все довольны! Расчетный листок умаслит любого ворчуна.
— Так что не стоит и пытаться у вас пристроиться? — полушутя спросил Калас.
— Тебе? — Председатель засмеялся. — Не сказал бы, что мне тут не хватает именно бывшего милиционера, зато сторожа я бы взял. Квалифицированного сторожа — вроде как вахтера. Или знаешь что? Я для тебя организую отдел технического контроля. В этом мы отстаем от города, контролеров у себя еще не завели.
— Я подумаю, председатель, — сказал Калас. — Не то чтобы я так уж скучал по работе, но лишняя сотенная мне бы не помешала. Будет у тебя аврал — всегда к твоим услугам.
— А ты заходи, потолкуем, Якубко. Когда я узнал, что у тебя сахарная болезнь, жалко мне тебя стало. Потом сказал себе: зачем его жалеть, этакого бугая, пенсия у него есть, и болезнь себе выбрал, как у городских…
— Завидовать мне не стоит. При диете, которую прописали доктора, я должен экономить каждую крону. Даже кроликов начал разводить. Летом — трава, зимой — сено. Тебя такие заботы не одолевают. Слыхал я — у тебя хорошие дочки.
— Это ты точно сказал, хорошие! — Председатель выпятил грудь и на всякий случай суеверно постучал по дереву. — Мириам работает в аэропорту. Такая смешная профессия: наземная стюардесса. Печется о тех, кто ожидает самолета. Но ей это нравится. Столько людей перевидает, со столькими перезнакомится — словом, контактов хоть отбавляй, мужчины к ней так и липнут. Сам понимаешь, достать билет бывает непросто…
Якуб Калас не был знаком с проблемами авиатранспорта, однако кивнул, и благодарный председатель продолжал:
— Луиза учится. Пошла в строители. И это тоже хорошо. Много ответственности, но хорошо. В нынешнем-то мире! Строительство пришлось ей по вкусу, такая уж натура, я бы сказал — образцовый тип: будет хорошим проектировщиком, напроектирует чего только пожелаешь и на нормы брюзжать не станет. Золотой характер, умеет приспособиться к обстоятельствам, только, думается, не слишком практична. Ну да ладно, еще поднатореет! Молода. Надеюсь, станет как Мириам и далеко пойдет…
— Я читал о них в журнале, — как бы между прочим заметил Якуб Калас.
Председатель только рукой махнул:
— Что ты, Якубко, это было давно! Сколько воды утекло! Но ты еще о них услышишь!
— А домой они приезжают?
— Приезжают, как не приезжать! Правда, теперь пореже. Мириам все на дежурстве: видишь ли, эпидемия гриппа, а люди изнежены, болеют. Но звонит. Не проходит дня, чтобы не позвонила. А Луиза уехала на стройку, работает где-то в Средней Словакии, практика у нее…
— Так оно и ведется, — ничем не выдавая своего отношения к услышанному, заключил Калас. — Дети выходят в жизнь. А этот твой тракторист… Когда он вернется из отпуска?
Председатель непонимающе уставился на Каласа, точно уж и позабыл, что они говорили о Лакатоше, затем, вроде как вспомнив, усмехнулся, взял календарь, полистал:
— Через недельку, братец ты мой, а потом можешь хоть съесть его с потрохами, — сказал он и от души рассмеялся.