— Не откажусь, — сказал Крейцер.
Она подтянула столик на колесиках и наполнила из термоса два стакана. Он взял предложенный ему стакан и отхлебнул глоток ледяной жидкости.
— Простите, господин Крейцер, но для начала я хотела бы сама задать вам вопрос. Нет ли в законах такого параграфа, который разрешал бы одному из супругов отказаться от дачи свидетельских показаний, если он опасается, что его показания могут повредить другому?
Крейцер совсем растерялся. Хотя он более чем когда-либо был уверен, что напал на верный след, ему стало как-то не по себе. Глубоко вздохнув, он ответил:
— Да, такой параграф существует: например, для того случая, когда вы предстаете перед судом в качестве свидетеля. Но неужели вы всерьез думаете, госпожа Николаи, будто можете повредить своему мужу?
— Нет, нет! — Она энергично замотала головой. — Совсем напротив, я убеждена, что мой муж вообще не способен на такую низость, как бросить беспомощного, раненого человека. Мой вопрос не имеет к этому происшествию ни малейшего отношения. Но есть такие… — она нахмурила брови и, мгновение помолчав, продолжала, — такие глубоко личные моменты, о которых я не желаю говорить ни при каких обстоятельствах. — С улыбкой, несколько вымученной, она докончила: — Видите ли, вот уже три года, как я превратилась в своего рода украшение витрины, в манекен. И тем не менее муж мой проявляет такую трогательную заботливость, не проходит и дня, чтобы он не подумал обо мне: книги, цветы и другие знаки внимания. Он окружает меня такой самоотверженной любовью, что я почти забываю про свою болезнь и чувствую себя счастливой.
Впервые Крейцер уловил легкое дрожание в ее голосе. Но не успел он придумать ответ потактичнее, как она овладела собой и заговорила вполне спокойно:
— Хочу быть откровенной до конца. Муж заходил ко мне и рассказал, какое против него существует подозрение. И он просил меня вообще не отвечать на вопросы, никак не ввязываться в это дело и отказаться от каких бы то ни было разговоров в полиции, ссылаясь на свою болезнь. Но, поскольку я сознаю, что это только укрепит уже существующие подозрения, я решила тем не менее поговорить с вами. Итак, если вас интересует мое личное мнение: да, я считаю вполне возможным, что он среди ночи незаметно покидал клинику. Он же решительным образом это отрицает. А раз он говорит, что не покидал, значит, вы должны ему верить, как верю я.
Крейцер помолчал и только поглядел задумчиво на носки своих ботинок.
— А вы не знаете никого из ближайшего окружения доктора, кто мог бы воспользоваться его машиной? — спросил он наконец.
Она наклонила голову, протянула не глядя руку к эмалевой шкатулке на столе, достала оттуда сигарету и сунула себе в рот. Крейцер привстал, вытащил из кармана спички и дал ей огня. Она кивком поблагодарила его и сказала:
— Да нет, никого не знаю. Но ведь кто-то наверняка ею пользовался. Во всяком случае, не мой муж. Он врач, и он ни за что не оставит раненого без помощи. Я скорее предположила бы другое: какие-то подростки угнали машину и совершили наезд. Ведь сплошь и рядом приходится слышать о таких случаях.
— Вы правы, — согласился Крейцер, — но мне ни разу не приходилось слышать, чтобы подобные личности вернули машину туда, откуда угнали. Это и рискованно и вообще затруднительно. А в нашем случае создается впечатление, будто преступник хотел по возможности скрыть происшествие. Из чего можно сделать вывод, что он принадлежит к тому кругу лиц, который имеет отношение к доктору. В противном случае ему было бы совершенно безразлично, где и когда найдут машину.
— Очень тонкое наблюдение, — сказала она, проталкивая между губами струйку дыма. — Надеюсь, вы добьетесь успеха с этой теорией.
Крейцер отпил глоток сока.
— Мы сделаем все, что в наших силах, — сказал он. — Да, кстати, известно ли вам, что несчастный случай произошел возле Филиппсталя, другими словами, на том шоссе, которое ведет к Вильгельмсхорсту?
— Не знала! — Она испуганно поглядела на него и медленно откинула голову на высоко поднятую спинку шезлонга. Рука ее непроизвольно стиснула отвороты блузки. Потом, опустив длинные ресницы, она сказала шепотом: — Не понимаю, что вы хотите этим сказать?
Крейцер упорно смотрел на мореные половицы между своими ботинками. Ах так, значит, об этом Николаи не сказал ей ни слова. И хорошо сделал, едва ли его жена до сих пор пребывает в счастливом неведении…
— Разве для вас что-нибудь связано с названием Вильгельмсхорст? — осторожно начал он.
Она выпрямилась и взглянула на него.