Тут его осенила одна мысль.
Он вытерся торопливыми движениями, вернулся в комнату, быстро оделся, отдернул занавеску и посмотрел в зеркало: бледное от бессонной ночи лицо с влажной рыжей прядью на лбу, ее он поспешно зачесал вверх.
Затем он увидел себя в зеркале на лестничной площадке идущим по коридору мимо спящих комнат. Ночной портье поднял голову и выразил взглядом готовность к услугам, когда он спускался по последним ступенькам.
Метцендорфер попросил телефонную книжку. Портье услужливо подал ее.
Метцендорфер сел в кресло поодаль. Положив на колени пухлый, но гибкий том, он стал внимательно перелистывать его. И эти действия казались ему тоже непроизвольными. Они не имели ничего общего с его прежней жизнью. Длинные столбцы имен, ничего не говоривших ему; черные жуки букв в бесконечном строю; под его усталым взглядом они, казалось, двигались, расползались, чтобы заградить проход, которого здесь не могло не быть; цифры в тысячах комбинаций, а найти он хотел одну, ту, что могла быть ключом к сейфу, ту, за которой таилась разгадка, а может быть, и ничего не таилось; все это приводило адвоката в такое смятение, что он готов был отказаться от своей затеи. Держа еще указательный палец на очередном столбце, он уже поднял было глаза, чтобы прекратить поиски, и в ту же секунду напал на нужное.
Себастиан, Эрнст, — это имя, напечатанное полужирным шрифтом, могло быть тем, что он искал. Метцендорфер повторил данные: «Директор АО ГОТИБА, Надземное и подземное строительство, бывш. «Анастазиус Блау».
Он запомнил номер, встал, вернул справочник портье, который спрятал его под стойку, подумал, звонить ли из своей комнаты, отдал предпочтение будке в вестибюле, через стекло которой видно было, подслушивает ли портье, вошел в нее, снял трубку и семь раз повернул диск.
Он стоял, слегка нагнувшись вперед, и пережидал гудки. Наконец послышался неясный шум, это кто-то откашливался, прочищая горло после сна; затем мужской голос сказал:
— Алло, у телефона Себастиан!
Метцендорфер помедлил.
Голос повторил, уже раздраженно:
— У телефона Себастиан!
Метцендорфер тихо ответил:
— Да, господин директор, а это Йозеф Альтбауэр!
Последовала долгая пауза; Метцендорфер не знал, испугался ли этот Себастиан или задумался. Во всяком случае, фамилия Альтбауэр была ему знакома, а то бы он отреагировал иначе.
Но вот опять зазвучал этот голос, совсем не испуганно, даже не удивленно, а снова раздраженно, — густой, не лишенный приятности голос:
— Альтбауэр! Что за глупая шутка! Кто это говорит? Я ведь читал, что его убили!
Метцендорфер промолчал.
Себастиан резко сказал:
— Среди ночи, нет, это не шутка, это самое настоящее хулиганство! Назовете вы себя наконец?
Метцендорфер промолчал. Он услыхал, как положили трубку — быстро, решительно. Адвокат, напротив, положил трубку очень осторожно, словно рискуя выдать себя.
Он постоял еще немного и взглянул через стекло на портье: тот демонстративно опустил голову и листал какие-то бумаги, как бы говоря: «Что мне за дело, кому ты там звонишь ни свет ни заря?» Порывшись еще раз в телефонном справочнике, лежавшем в будке, Метцендорфер отыскал адрес АО ГОТИБА и запомнил его.
Он открыл дверь будки и медленно подошел к портье, который при его приближении поднял глаза.
— Ну, получилось? — спросил он с долей фамильярности, как будто зная, что Метцендорфер договаривался о любовном свидании.
— Да, — вяло ответил адвокат, — получилось!
Он положил на стойку монету в одну марку, не заметил быстро потянувшейся к ней руки портье, повернулся и, не оборачиваясь, стал подниматься но лестнице.
Портье недоуменно поглядел ему вслед и покачал головой.
Глава седьмая
1
Хотя реакция Себастиана давала Метцендорферу достаточно оснований задуматься, адвокат уснул сразу, как только лег снова. Он не видел, как все ярче светлела серая полоска пыли над занавеской. Напряжение последних суток и безуспешность поисков метнули его в глубокий колодец сна — он выбрался оттуда, когда посреди занавески уже проглядывали два светлых прямоугольника, а карниз окаймляла светящаяся полоса.
Он вскочил и откинул назад волосы. Он вдруг совсем очнулся, побежал босиком к окну, отстранил занавеску и увидел безоблачный, бледно-голубой осенний день.
Одевшись и позавтракав, он попросил телефонную книжку — уже у другого портье, — удостоверился еще раз, сел в машину и помчался к своей цели во весь опор.