Метцендорфер представился, маленькая, вежливая рука указала ему. на неудобный стульчик, обитый ветхой на вид, вытканной цветами материей, и адвокат вдруг нашел, что внешность Себастиана вполне соответствует этому интерьеру: очки в тонкой оправе, маленькая фигурка, крошечные ручки, даже быстрые серебристые глазки подходили к этому окружению, при виде которого забывалось холодное, внушительное здание, где все деловые операции были, несомненно, автоматизированы.
Лишь усевшись, адвокат услыхал голос Себастиана, обладавший, несмотря на предельную вежливость, какой-то пронзительностью.
— К сожалению, — сказал директор, глядя на свои сложенные ручки, — мне неизвестны ни причина вашего звонка, ни причина вашего визита. Но поскольку вы назвали фамилию убитого, — тут он поднял глаза, и Метцендорфер несколько опешил, потому что не мог разобрать, смотрит ли тот на него или в сторону, — я полагаю, что причины у вас веские. — Он прибавил: — Только поэтому я вас и принял!
Теперь адвокат понял, что тот действительно глядит на него, и притом пристально.
Он не стал вилять. После последних слов Себастиана Метцендорферу было ясно, что это бессмысленно. Если его, пусть даже вежливо, однажды отсюда выпроводят, то больше ему сюда не проникнуть. Он сказал:
— Вы, может быть, облегчили бы мне защиту моего друга, если бы могли сообщить мне что-либо о покойном.
— Боюсь, что не смогу, — сразу ответил Себастиан и снова посмотрел на свои руки. — Я мало что знал о нем. Я случайно познакомился с ним года три назад. Он обратился к нашей фирме с одним предложением, с одним большим проектом, он хотел, чтобы мы в нем участвовали. Я должен был навести справки. В ходе одной информационной беседы выяснилось, однако, что об этом проекте говорить еще рано. Господин Альтбауэр нуждался в поддержке, которой и мы на той стадии не могли ему оказать, помимо того, что мы, наверно, и вообще отказались бы от его сотрудничества. — Казалось, что Себастиан глядит не на адвоката, а на одного из амурчиков.
Метцендорфер подождал. Себастиан озабоченно покачал головой и сказал:
— Кроме того, нас не удовлетворяли его условия. Речь шла об образовании акционерного общества с нашим девятнадцатипроцентным участием. Мы настаиваем в таких случаях на доле в двадцать пять процентов, обеспечивающей нам право вето.
Это было Метцендорферу ясно. В акциях воплощался капитал общества. Владея более чем пятьюдесятью процентами акций, можно было при голосовании провести или провалить любое решение, если у другого акционера не было более двадцати пяти процентов. А с другой стороны, этих двадцати пяти процентов было достаточно, чтобы наложить вето на любое решение.
Но вообще-то Себастиан вел переговоры?
— По поручению, разумеется, — ответил тот любезно и удивленно, — не для себя. — Он чуть помедлил. — Я здесь директор, — прибавил он, — я блюду интересы этой фирмы. Личного честолюбия у меня нет. Кроме того, Альтбауэр показался мне человеком недостаточно серьезным.
Метцендорфер подождал.
Себастиан объяснил:
— Он, правда, получил высшее техническое образование, но и только. Он не был предпринимателем, хотя, — и тут на лице Себастиана показалось подобие улыбки, — предпринимал наверняка многое. Смутно припоминаю, что одно время он владел архитектурной мастерской в Мюнхене, покупал участки, пытался получать подряды на строительство, немножко спекулировал землей — н-да, увы, это и все! — Он умолк.
За спиной Метцендорфера открылась дверь, он услыхал тихий шорох. Себастиан взглянул в сторону двери. Лицо его было серьезно, он покачал головой и сказал, обращаясь не к Метцендорферу:
— Еще три минуты терпения, пожалуйста!
Адвокат понял, что это было сказано секретарше и что этим отмерено, урезано время, которое ему осталось здесь просидеть.
Он заторопился.
— Могу ли я попросить вас, господин директор, рассказать мне хоть что-нибудь о проекте Альтбауэра? — спросил Метцендорфер в высшей степени вежливо.
— Сказать могу только вот что, — ответил Себастиан значительно холоднее, — Альтбауэр познакомился в Саудовской Аравии с одним довольно влиятельным американцем и сумел заинтересовать его неким строительным проектом, реализовать который предполагалось во Франции.
Себастиан уже поднимался, и Метцендорфер быстро спросил:
— А какого рода был этот проект? Можно узнать?
Директор окончательно встал. Ему пришлось взглянуть на Метцендорфера снизу вверх, это его не смутило. Он ответил любезно: