Метцендорфер чувствовал, что эта сцена произвела на Даллингера сильное впечатление: тот весь раскраснелся, повторяя рассказ Альтбауэра, — мысленно он снова видел его перед собой и слышал его слова!
Редактор проглотил слюну, посмотрел снизу вверх на адвоката и, преодолев внутреннее сопротивление, сказал:
— Я сразу понял, что Альтбауэр не лжет. Наш шеф — именно такой человек, в этом он весь! Оставить с носом, да… — Он погрузился в свои мысли.
Метцендорфер молчал. Он смотрел на латунного пеликана, единственный светлый предмет в этой темной, мещанской квартире, и думал, оставил ли Даллингер услышанное при себе или поведал обо всем жене. Нет, оставил при себе, заключил Метцендорфер, и поэтому сейчас из него бьет фонтаном, как из артезианской скважины.
Подняв глаза, Даллингер сказал:
— И я купил у него фотографии по архивной расценке, чтобы отделаться от него, а потом я собирался отослать их ему, — Он помолчал, закусив губы, и добавил: — Теперь я отделался от него — окончательно!
Метцендорфер понял, что Даллингеру больше сказать нечего. Адвокат решил бросить ни к чему не обязывающую фразу. Он сказал:
— Да, это славная история.
— Можно и так сказать, — пробормотал Даллингер.
Метцендорфер подумал и спросил:
— Считаете ли вы, господин Даллингер, что мне следует поговорить с вашим шефом? О нашей встрече я, конечно, не стал бы упоминать.
— Нет, — ответил Даллингер сразу. — Это не имеет смысла. От него вы ничего не узнаете. — Метцендорфер подождал. Редактор прибавил: — Кто занимается журналистикой, тот всегда осторожен. Он знает, что информация может стоить ему всего. А уж если он ввязывается и в политику, то тем более! Да и что еще мог бы он вам сказать?
— Например, кто были партнеры Альтбауэра, — ответил Метцендорфер.
— Бог ты мой, — сказал Даллингер, — именно об этом он не проронит ни слова. Да и что это вам дало бы? Альтбауэр убит. Верно. Вы сами сказали мне уже, что убил его некто Маран. Чего же вы еще хотите! Все и так ясно!
Правда, смущенно подумал Метцендорфер, чего я, собственно, еще хочу? Он почувствовал вдруг почти неодолимую усталость. Он протер указательными пальцами уголки глаз и подумал, что завтра вернется в свою контору, отказавшись от бесполезных поисков, не дававших ничего, что могло бы помочь Марану.
Чтобы не обрывать беседу резко и не обижать редактора, он спросил:
— А вам-то известно, что за проект был у Альтбауэра в кармане?
— Нет, — ответил Даллингер, — он сказал только что-то насчет «хаузинга». О характере этих проектов мы, журналисты, осведомлены довольно точно. Речь идет обычно либо о подрядах на строительство казарм и аэродромов для американцев, либо о «хаузинге», то есть о жилищах для них. Ведь им разрешается привозить с собой целые семьи. Вся штука в том, чтобы получить такой заказ, причем на правах главного подрядчика!
Эту практику Метцендорфер знал. Как адвокат, он и сам уже составлял подобные договоры. Тут дело шло о миллионах. Главные подрядчики основывали фирму. Эта фирма получала от соответствующей американской инстанции подряд на строительные работы, причем на все в совокупности. Выполнить эти работы фирма не могла, да и не было у нее такого намерения. Она объединяла несколько строительных предприятий в новую фирму, где оказывались представлены и главные подрядчики. То же самое происходило с подземными, электротехническими, канализационными, стекольными, монтажными, столярными, кровельными работами: во всех необходимых для проекта отраслях производства возникали новые фирмы, которые существовали лишь до тех пор, покуда проект не был выполнен, а потом ликвидировались. Но во всех этих недолговечных предприятиях непременно участвовали главные подрядчики, они получали свою долю от прибылей этих фирм только за то, что подряжали их по кровельной, стекольной или плотницкой части.