— В мастерской. Спросите там Ганса, он опекает мою машину!
Ассистент чуть попятился. Он увидел, как машина бесшумно подалась назад, развернулась на девяносто градусов, рванулась к боковым воротам и, немного помедлив там, изящно и быстро влилась в поток машин.
Он торопливо зашагал к мастерской.
Привыкнув к хрипенью и треску своего стареющего мотора, к лязгу, скрежету и грохоту своего черного кузова, Метцендорфер с восторгом слушал тихое, таинственное пение новой машины и наслаждался ее мягким ходом, который при любом ускорении оставался таким же ровным и гладким, бесшумным и мощным, как движение сверкающего поршня в масле цилиндра. Желание обладать этой машиной росло.
Лишь когда они выехали на автостраду и плавно помчались вперед, продавец начал осторожно сообщать некоторые технические данные: делал он это неназойливо, чтобы не портить приподнятого настроения.
Вскоре они свернули на стоянку. Продавец вышел. Метцендорфер сел за руль. Сознавая, как глупо его чувство, он теперь испытывал величайшее желание владеть такой машиной.
9
А Грисбюль пошел в ремонтную мастерскую, которая помещалась за выставочным павильоном. В стороне от нее возвышался гараж; сквозь блестящие стекла было видно, как поднимаются и спускаются машины по пандусам. Здесь площадь умели использовать.
Он спросил Ганса. Тот оказался молодым блондином с внимательными глазами. Прежде чем поздороваться с Грисбюлем, он вытер тряпкой выпачканные маслом руки.
Ассистент сослался на Брумеруса. Ганс, видимо, давно его знал. Он сказал с удовольствием:
— Вот человек, который действительно заботится о своей машине. Мы здесь не очень-то жалуем горе-водителей, которые обращаются к нам, только когда что-нибудь сломалось. А господин Брумерус соблюдает все сроки, и это окупается.
Грисбюль кивнул и изложил свою просьбу.
— Это дело вон тех, — ответил Ганс. Он указал головой на машины, стоявшие во дворе мастерской. — Неужели мы еще должны давать объяснения, если продают машины они? У нас и так голова кругом идет.
— Понимаю, — уступил Грисбюль, — но вы ведь знаете, как это бывает: покупателю кое-что объяснят, а случится поломка — они беспомощны.
Ганс насмешливо кивнул головой.
— Они и сами-то горе-водители, — сказал он. — Не могут даже сменить колесо, когда в их машине что-то неладно, они знают, где нас найти.
— А я, — сказал Грисбюль, — дружу с господином Метцендорфером. Мне не хотелось бы, чтобы он влип.
Механик стал нерешительно еще раз вытирать руки тряпкой.
— За простой мы вам заплатим, — доверительно сказал ассистент. — Это для нас окупится.
Грисбюль извлек из кармана заранее приготовленную десятимарковую купюру. Она была сложена в узкую полоску. Он незаметно сунул ее механику в нагрудный карман комбинезона, но так, чтобы она немного вылезала наружу и Ганс мог определить ее достоинство. Тот подтолкнул бумажку большим пальцем, и она исчезла. Ганс вздохнул и сказал:
— Ну что ж.
Он посмотрел по сторонам, ища глазами какую-нибудь машину.
— Может быть, — быстро сказал Грисбюль, — вы воспользуетесь для объяснений машиной господина Брумеруса?
— Пожалуй, это самое лучшее, — согласился Ганс, — а то еще кто-нибудь подойдет к нам.
Он спрятал тряпку в карман брюк и направился к гаражу, широко шагая впереди Грисбюля. Сторож решил, видимо, что дело идет о какой-то починке, и не стал их задерживать.
— Второй этаж, бокс пятьдесят восьмой, — машинально сказал механик.
Он прижимался к стене, взбираясь вверх по бетонной дорожке для пешеходов. Мимо них, урча, поднимались машины. Пахло выхлопными газами. В большие окна Грисбюлю видны были торговый павильон и двор мастерской за ним. Дверь бокса 58 автоматически ушла вверх, включилось освещение.
Они подошли к машине. Механик начал свои объяснения со щитка приборов. Помощник притворился, что внимательно слушает.
Мотор был, видимо, специальностью Ганса. Он с наслаждением дергал какие-то детали, отпускал и подкручивал болты, долго возился со свечами. Грисбюлю, который сам ухаживал за своим малышом, было скучно донельзя. Но он старался прерывать механика глупыми вопросами, побуждавшими того снова и снова демонстрировать свои специальные знания.