Когда «мерседес» тронулся, дама помахала рукой, и Грисбюль услышал, как Гроль сказал: «Молодец, молодец!» Ассистента это разозлило, хотя он сам не знал почему. Когда пробка осталась позади, Гроль положил обе руки на спинки передних сидений и, наклонившись вперед, изрек самым доверительным тоном:
— Не находите ли и вы, Грисбюль, что ваша машина немножечко, так сказать, поизносилась?
Ассистент ответил коротко:
— Не нахожу!
— Так-так, — проворчал комиссар, но не спасовал, а продолжал с видом знатока. — С места берет плохо, на перекрестках вы просто пропускаете всех вперед, Грисбюль. — И спросил с подчеркнутой вежливостью: — У вас ведь тоже такое впечатление, если не ошибаюсь?
— Если мой малыш по-настоящему разойдется, — процедил Грисбюль, — он потягается с любой машиной, которая на класс выше его.
— Да, да, — задумчиво сказал Гроль, — пожалуй, вы правы. Если разойдется. Но вот прежде, чем разойдется…
Метцендорфер не вмешивался. Его удивляло, что комиссар нарочно злит своего сотрудника. Адвокат молча улыбался: любого автомобилиста разозлил бы подобный отзыв о его машине.
— Посмотрите на этот «мерседес»! — сказал комиссар Грисбюлю. — Он еще дай бог! Я глазам своим не поверил, взглянув на счетчик: машина отмахала уже семьдесят тысяч, а чешет как новенькая!
Этот жаргон был не к лицу комиссару.
Грисбюль ответил ударом ниже пояса:
— Тормоза отличные, — сказал он.
Метцендорфер почувствовал, как его кольнуло.
— Ну, у вас, надеюсь, тоже, Грисбюль? — успокоил адвоката Гроль.
Несколько минут спустя комиссар, ни к кому не обращаясь, бросил в пространство между сидевшими спереди:
— Если господин Метцендорфер приобретет «боргвард», он, я думаю, продаст свой «мерседес».
Ассистент и адвокат промолчали. Комиссар откашлялся, почесал лысину и обратился к Метцендорферу:
— Сколько, по-вашему, вы могли бы получить за подержанную машину?
— Восемьсот, — ответил адвокат сразу, — больше не выручишь, желающих продать старые машины сколько угодно!
Гроль вдруг оживился. Чуть приподнявшись, он хлопнул Грисбюля по плечу.
— Послушайте, Грисбюль! На вашем месте я бы не раздумывал! Восемьсот — это же пустяк за такую машину.
Ассистент медленно обернулся и, посмотрев Гролю в глаза, сказал:
— К сожалению, у меня нет, если выразиться точно, существенной части этого пустяка! — И так же медленно отвернулся.
Комиссар все-таки очень плохо разбирался в предмете. Ему пришлось подумать, прежде чем он спросил Грисбюля:
— А сколько выручили бы вы за своего малыша?
— Даже этой существенной части не выручил бы, — сказал он, — разве что покрыл бы расходы на покраску.
Гроль умолк. Он глядел в просвет между головами сидевших спереди, видел, как несется навстречу машине бетонная дорога, слышал, как гудит мотор, и о чем-то думал.
Потом он попросил адвоката:
— Дайте, пожалуйста, максимальную скорость!
Метцендорфер не ответил ему, но просьбу выполнил.
С тихой завистью смотрел Грисбюль, как стрелка спидометра подходит к 100, к 110, почти к 120. Метцендорфер улыбнулся и бросил быстрый взгляд на соседа. Ассистент грустно покачал головой. И эта машина обогнала бы его безнадежно. Но денег у него действительно не было!
Лицо Гроля приняло выражение, какое бывает у зрителей автогонок, следящих за ними с жадностью, восторгом и ужасом. Он даже облизывал губы. Но, поймав себя на этом, он сразу откинулся на сиденье, легонько постучал по плечу Метцендорфера и сказал:
— Довольно! Довольно! Большое спасибо! — И, повернувшись к Грисбюлю, спросил: — Ну как?