— Ты уверен, что она дома?
Бекас ни в чем не был уверен.
— Я бы хотел, чтобы твой человек это выяснил.
— Хорошо. Куда тебе позвонить?
Судьбе было угодно, чтобы в тот день все начиналось с телефона: и беспокойство, и мучительные догадки, и, наконец, жуткая определенность…
Но прежде, чем начальник уголовного розыска снова связался с ним по телефону, Бекасу пришлось прождать целый час.
— Боюсь, мне нечем тебя порадовать. Наш человек не отлучался с поста. Однако он не видел, чтобы госпожа Дендрину выходила из дома. Его сменщик на предыдущем дежурстве — тоже. Я приказал полицейскому позвонить в дверь…
Бекас не перебивал его. Только слушал и ждал.
— Полицейский звонил несколько раз. Потом обошел дом. Внутри никаких признаков жизни. Тогда он позвонил в участок. Прибыли двое офицеров. Взломали дверь. И… Ее нашли на полу мертвой. Что ты сказал?
Бекас ничего не сказал. С первых слов своего бывшего сослуживца он ждал этой фразы. Недаром несчастную женщину мучили страхи. А он, Бекас, не хотел в них верить. Она ему заплатила, чтобы он защитил ее, а он не сумел, не предотвратил убийства… Оно произошло почти что у него на глазах. Бекас чувствовал себя соучастником преступления.
— Значит, так… — пробормотал он.
— Естественно, этим делом занимается загородная полиция.
— Естественно… — рассеянно повторил он.
Его друг на противоположном конце провода почувствовал смятение Бекаса.
— Хочешь, поедем туда? Так, неофициально…
Да, Бекасу хотелось бы взглянуть.
— Тогда через десять минут я за тобой заеду.
Бекас как лунатик отошел от телефона. Он принял ее за сумасшедшую, за фантазерку… А упорные страхи, что муж непременно должен ее убить, даже вызывали у Бекаса раздражение. И в о т о н а м е р т в а…
Сунион далеко, и журналисты еще не пронюхали о преступлении. Когда Антонис Димитриу — начальник уголовного розыска — вместе с Бекасом прибыл на виллу Дженни Дендрину, они нашли там только начальника районного отделения загородной полиции, нескольких офицеров, знакомых Бекасу, и эксперта. Двое полицейских сдерживали любопытных, которые начали собираться возле виллы. Труп оставлен в том положении, как был найден, — на полу в гостиной.
— Как это произошло? — спросил Димитриу.
На трупе не было никаких следов насилия.
— Мы ждем судебного врача, но все и так ясно. Посмотрите на ее лицо.
Бекасу не нужно было э т о г о г о в о р и т ь. Он и с а м определил причину смерти.
— Яд.
Начальник отделения загородной полиции повернулся в его сторону.
— Похоже, что так. — И показал на столик в углу комнаты.
На столике стояла бутылка виски и два бокала.
— Она принимала у себя кого-то. Ее гость улучил момент и всыпал яд в бокал.
— Вы узнали, кто был этот гость? — спросил Димитриу.
— Еще нет, но узнаем. Полицейский, что дежурил у дома, видел около двух ночи какого-то мужчину. На повороте стоял его черный «мерседес». По нему-то мы и выйдем на убийцу.
Бекас слушал молча. Он подошел к столику, внимательно изучил бокалы и бутылку, потом вернулся и стал осматривать труп. Все это он проделал молча. Из внутренних комнат появился молодой офицер загородной полиции и показал начальнику листок, вырванный из записной книжки.
— Я нашел это на ее комоде.
Начальник вслух прочел записку:
— «Если со мной что-нибудь случится, прошу винить в этом моего мужа». Я бы не придавал этому особого значения. Мне не раз доводилось встречать женщин, которые из ревности готовы обвинить своих мужей во всех смертных грехах, — сказал он и повернулся к эксперту. — Вы сняли отпечатки пальцев?
Ответ был неожиданным:
— Отпечатки найдены только на одном бокале.
Разговор был прерван появлением судебного врача.
Полицейские проинформировали его, и он согласился с их мнением: смерть наступила от яда. Во всяком случае, по первому впечатлению можно было сделать такой вывод. Судебная экспертиза подтвердит.
— Ночью у нее был посетитель, — сказал начальник отделения.
— Вам известно, кто это был?
Бекас молча стоял у стены, о нем все забыли, потому его голос прозвучал так внезапно:
— Это был ее муж.
Все обернулись к нему.
— Я знаю наверняка, что это был ее муж, — повторил он.
Ему хотелось бы оказаться где-нибудь подальше от этой комнаты, от трупа, который смотрел на него неподвижными стеклянными глазами. Было во всем этом что-то тревожащее, а что — он не мог пока уяснить, и дело, конечно, не в том, что перед ним лежал труп. Бекас был профессионалом и за годы службы привык к виду смерти. Тут, правда, добавлялось еще чувство вины перед покойной, но Бекас четко осознавал: его тревога коренится не здесь… Так или иначе, он предпочел бы сейчас не давать объяснений своим бывшим коллегам из загородной полиции, смотревшим на него с недоумением. Но промолчать он не мог, потому что превыше всего в жизни почитал Закон. Никогда бы он не позволил себе утаить что-то от следствия.