Такого поворота Бекас не ожидал.
— Она?.. Вам?..
— Да! Позвонила мне домой. Э т о о н а п р о с и л а о в с т р е ч е.
Конечно, лжет! Он отлично помнит, что́ сказала ему по телефону Дженни Дендрину: это малышка хотела с нею встретиться в ресторане «Корали». Сначала Дженни согласилась — решила проучить соперницу «за наглость», — но потом, поразмыслив, испугалась и не пошла. Все это убитая без обиняков выложила ему накануне преступления.
— Значит, она сама предложила вам встретиться?
— Ну конечно! Предложила и сама назначила место и время. Я не хотела идти. Боялась. Но Ангелос сказал, что лучше все выяснить раз и навсегда. Пусть она даст ему развод, и мы поженимся. Повторяю — мы любим друг друга. Он боялся за меня, поэтому мы и поехали вместе.
— Чего же он прятался?
— Его жена сказала, что хочет поговорить со мной наедине.
Все ложь — это ясно как день. Бекас еще раз убедился, что она хорошая актриса, ведь он чуть было не попался на эту удочку.
— Хотел бы вам поверить, но, к сожалению, не могу. Вас не удивляет, что я знаю об этой встрече?
— Удивляет! — растерянно произнесла актриса.
Из столовой донесся звон посуды: жена уже накрывала на стол.
— О вашем телефонном звонке, о том, что вы просили о встрече, мне сообщила сама госпожа Дендрину.
— Боже мой! Да как она могла такое сказать?!
— Теперь это уже не имеет значения. Встреча ведь не состоялась. Следствию ничего не известно.
— Вы ошибаетесь, это имеет огромное значение, — неожиданно твердым голосом сказала актриса. — Если то, что вы говорите, правда…
Бекас улыбнулся.
— У вас есть основания подозревать меня во лжи?
— Нет… Простите меня… Я не то хотела сказать. Но, если Дженни Дендрину действительно сказала вам, что я, а не она просила о встрече, значит, она лгала.
Вкусные запахи долетали теперь из столовой. Бекас вспомнил, что с утра ничего не ел. Эта беседа с влюбленной девчонкой становилась бессмысленной.
— Возможно, — сказал он безразлично, только чтобы поскорей от нее отделаться.
Девушка это поняла.
— Нет, не говорите так. Это все очень важно. Потому что если Дженни солгала вам про эту встречу, з н а ч и т, о н а м о г л а л г а т ь и в д р у г о м.
— Послушайте, мадемуазель, — начал Бекас с явным раздражением, — у меня же нет никаких полномочий…
И внезапно осекся. Только теперь до него дошел весь смысл слов этой девушки, которая смотрела на него с мольбой и тревогой. «Е с л и Д ж е н н и Д е н д р и н у с о л г а л а в а м п р о э т у в с т р е ч у, з н а ч и т, о н а м о г л а л г а т ь и в д р у г о м».
— Зачем ей было лгать?
— Не знаю, — сказала она в отчаянии.
Только что Бекас думал, как бы от нее избавиться. Теперь же он мгновенно перестал ловить запахи, манившие в столовую. Девушка права: если Дженни Дендрину хоть в чем-то одном ему солгала, то можно ли верить всем ее словам? Но зачем ей было лгать, с какой целью?
— Когда вы впервые познакомились с госпожой Дендрину?
— В тот вечер, когда вы приходили, она тоже зашла ко мне в гримерную.
— Она знала ваш телефон?
Он тут же подумал о нелепости своего вопроса: Дженни Дендрину могла найти телефон в любом телефонном справочнике.
— Нет. Я сама удивилась. Ведь номер принадлежит не мне.
— У вас нет телефона?
— Не было. Этот номер отдала мне подруга, она сейчас за границей. Узнать мой телефон можно только в театре…
— Ну, вряд ли она бы стала так себя утруждать. Гораздо вероятнее, что все-таки вы ей позвонили.
Нет, нельзя поддаваться обаянию этой девчонки. Она, конечно же, знала о планах своего любовника, скорее всего, они вместе их и разрабатывали. Он вспомнил, что́ рассказала ему несчастная Дженни Дендрину о случайно подслушанном телефонном разговоре. Это было в тот первый раз, когда она пришла просить его защиты. И вот как он ее подвел.
Он был зол на себя, потому что все-таки попал под влияние этой девчонки.
— Послушайте, мадемуазель, — сказал он, — я больше не имею касательства к этому делу. По всем вопросам вам надо обращаться к следователю или прокурору. А сейчас, извините, меня ждут.
Она встала. На глазах у нее появились слезы.
— Ангелос невиновен.
— Ничем не могу помочь. Пусть его адвокат докажет это на суде.
— На суде будет поздно.
Бекас чувствовал — еще немного, и он потеряет терпение. Жена нарочно гремела посудой, давая понять, что обед стынет.
— Чего же вы хотите от меня?
— Докажите, что он невиновен, так же, как доказали обратное.