ПОСЛЕ ПОЛЬЗОВАНИЯ ТУАЛЕТОМ
НЕ ЗАБУДЬТЕ ЗАКРЫТЬ ДВЕРЬ!
дверь все время была или полуоткрыта, или распахнута настежь. И оттуда воняло. Не очень, но воняло…
Он хотел было встать и перейти за другой столик. Но поленился. Впрочем, он не собирался засиживаться. 6.11 показывали в кафе «Спорт» стрелки часов с допотопным маятником и запыленным стеклом, густо покрытым какими-то странными точечками — скорее всего, от мух. 6.13 показывали его собственные часы. В семь они договорились встретиться на почтамте, у окошка «Международная заказная корреспонденция».
От кафе «Спорт» до почтамта пять минут ходьбы. Но он выйдет раньше — надо быть на месте встречи первым. Лучше не опаздывать, а то она будет волноваться — нетерпеливо постукивать каблучками по мраморному полу зала или кусать ногти. Совсем одна в этой разношерстной толпе… Идти к почтамту нужно переулками, а потом через площадь, где в этот час слоняются всякие типы, которые так и липнут к одиноким женщинам…
— Двойной коньяк! И черный карандаш, — бросил парень официанту, сразу же подскочившему к столику.
Тучный официант, даже не почесав за ухом, как это делает — или, во всяком случае, может сделать — озадаченный человек, посмотрел исподлобья и сказал:
— Карандаш? Да еще черный? — По тону можно было ожидать продолжения: «Нет, господин, карандаши мы не подаем!»
Однако официант ничего подобного не сказал. Порывшись в карманах, он достал черный карандаш с полустертым обгрызенным кончиком.
— Не смотрите на него так, — успокаивающе сказал официант. — Он вам отлично послужит. А если послюнить, так и подавно.
У парня была авторучка в правом внутреннем кармане пиджака. Но он не хотел рисовать чернилами. Чернила нейтральны, невыразительны. Авторучкой он не сможет передать то, что задумал. Карандаш теплее, сердечнее.
Официант принял заказ — и как в воду канул. Видимо, двойного коньяка придется ждать долго.
Парень окинул взглядом кафе. Увидел других официантов. Хлопнул в ладоши. Из глубины зала, откуда-то справа, послышалось «одну минутку» или что-то в этом роде.
Как хорошо, что рисунок получился сразу! Как тогда, в детстве, когда он рисовал цветными карандашами кораблики, деревья, птиц…
Но он давно не ребенок. И на рисунке его не кораблики. Не птицы. Не дерево.
Наконец официант появился. Правда, в противоположном конце зала. Он увидел, как тот не спеша приближается с подносом, заставленным бутылками, чашками с кофе и другой посудой.
Парень схватил пепельницу, ту, дешевую, алюминиевую, с вмятинами, и поспешно прикрыл рисунок. Но тут же, передумав, отставил пепельницу в сторону. Если даже официант или кто-нибудь другой и заметят эти два маленьких круга, так разве смогут догадаться, что они обозначают?
Глотнув коньяка, он ощутил во рту такой же привкус, как от ее поцелуя у себя в комнате.
Он ждал ее к трем часам. В три она и пришла. Не успела прикрыть дверь, как он схватил ее, прижал к себе, и губы их слились в долгом поцелуе.
— Какой странный у тебя поцелуй! Впервые ощущаю такое, — сказал он девушке. — Очень странный привкус.
— Разве? — сказала она и смутилась. — Ну и как он тебе, нравится, этот привкус?
— Ммм… Очень пикантный!
И опять поцеловал девушку. Она выскользнула из его объятий и подошла к зеркалу поправить прическу.
— Да будет тебе известно, я прямо от зубного врача. Ходила пломбировать зуб… Вот, любимый, откуда этот пикантный привкус.
Такое объяснение немного обескуражило его, впрочем ненадолго, потому что через минуту они были уже в постели. Девушка посопротивлялась для виду; он, не обращая на это внимания, раздел ее… Вскоре они скатились на пол, и прохлада паркета вовсе не погасила страсти, скорее наоборот.
Парень даже не заметил, как тот прошел мимо его столика. Не заметил, но почувствовал. И весьма болезненно. Потому что, проходя мимо, незнакомец наступил ему на ногу, на правую: ее парень чуть выставил в проход между столиками.
— Господин, вы наступили мне на ногу! — возмущенно воскликнул парень.
Незнакомец остановился и растерянно посмотрел на него.
— Я? — смущенно переспросил он.
— Да, вы! Вы наступили мне на правую ногу, а у меня там…
— Извините, — перебил господин. — Вы знаете, у меня близорукость, минус три. А в последнее время стал видеть еще хуже. Боюсь, уже минус четыре или пять.
— Ну ладно! Что делать, раз у вас близорукость, — проворчал парень, явно не желая продолжать разговор. Он боялся той пустой болтовни, которая и в маленьких, и в больших кафе начинается с пустяка и которой нет конца и краю.