Сев в трамвай, Макрис прочел до конца сообщение. Происшествие обсуждали все пассажиры. Макрис вспомнил, как вчера вечером проходил мимо гримерной Нелли Карзи и услышал взволнованный голос девушки; его появление сразу оборвало их разговор. Вообще-то Макрис предпочел бы, чтобы убийцей оказался кто-нибудь другой. «Ну что ж, — подумал он, — Бекас весьма оперативен». Потом мысли его обратились к работе. Надо бы заказать Капернаросу статью о Розе Варги. Он на таких историях собаку съел. Макрис улыбнулся. Чего только не было в жизни покойной! А что, отличная мысль! Не забыть бы… Как только он доберется до редакции, тут же поговорит с Капернаросом. И мгновенно переключился на другое: а ведь актер-то пока скрывается. Впрочем, этот номер у него не пройдет: Афины — не Нью-Йорк. Рано или поздно его арестуют.
Поглощенный этими мыслями, он чуть не проехал свою остановку. Трамвай уже тронулся, и главный редактор спрыгнул на ходу под сердитое ворчание водителя. Когда он бодрым шагом вошел к себе в кабинет, там уже сидел Делиос. Макрис поздоровался и стал набивать трубку.
— Ну что ж, вот и все. Дело в шляпе, — заметил он, проглядев газеты, которые курьер положил ему на стол.
— Да, так пишут, — сдержанно отозвался Делиос.
Обернувшись, Макрис посмотрел на старого друга: умное худощавое лицо невозмутимо, глаза за толстыми стеклами очков слегка поблескивают.
— Что ты хочешь этим сказать? Делиос пожал плечами.
— Этого пресловутого убийцу, наверно, е щ е н е н а ш л и, — спокойно продолжал он.
Макрис знал, что Делиос всегда взвешивает свои слова. Он не из тех легкомысленных болтунов, которые позволяют себе шутить, когда речь идет об убийстве.
— Тебе что-нибудь известно?
— Мне одно известно: бедный парень н е у б и в а л Розу Варги.
Макрис растерялся. Приятель сидел перед ним, такой невозмутимый, с обычным, чуть усталым и слегка насмешливым, выражением лица.
— Ты же сам мне сказал по телефону…
— Я сказал, что пишут газеты.
— А газеты основываются на отчетах полиции.
— Значит, полиция ошибается, — спокойно возразил тот.
Нелли Карзи проснулась разбитая, с тяжелой головой, да и нельзя было назвать сном тот кошмар, который преследовал ее до утра. Она взглянула на часы, стоявшие на тумбочке. Уже семь. Этой ночью, самой ужасной в ее жизни, она то и дело смотрела на часы. Ставни были закрыты. Нелли зажгла свет.
— Ну, как ты? — раздался голос Нины.
Нина, высокая, стройная, черноволосая девушка, с приятным, умным лицом, подошла к Нелли и села у нее в ногах. Она глаз не сомкнула после того, как ночью два актера привезли домой Нелли, бледную, полуживую.
Нелли приподнялась на постели; плакать она уже не могла, только глаза как-то лихорадочно блестели.
— Я, наверно, сойду с ума, — выдавила она из себя.
— Успокойся. Что тебе приготовить, чай или кофе?
— Ничего не хочу.
Но Нина, не обращая внимания на ее слова, встала и в пижаме вышла. Вскоре из маленькой кухоньки послышалось журчанье воды в кране и чирканье спички. Потом донесся голос:
— Крепкий кофе пойдет тебе на пользу.
Нелли уже ничего не слышала. Мыслями она вся была там, среди страшных событий минувшей ночи. Боже, как они сразу перевернули всю жизнь! Розу Варги ей ничуть не жаль. Всегда ее ненавидела, а мертвую стала ненавидеть еще сильнее, ведь сама смерть ее принесла столько несчастий… В комнату вошла Нина с двумя чашками на подносе.
— Пей. Легче станет.
Она помогла Нелли приподняться, заботливо поправила подушки. Потом открыла окно. Свежий утренний ветерок проник в комнату.
— Покурить хочешь?
Нина сунула ей в рот сигарету и поднесла спичку. Нелли смотрела вокруг невидящим взором и будто не замечала присутствия подруги. Она привыкла, что Нина, как старшая, относится к ней покровительственно. Они дружили с детства, вместе приехали из Волоса в Афины учиться — Нелли в театральной школе, Нина Зафириади в Политехническом институте, — сняли на двоих квартирку возле площади Агамон.
— А теперь расскажи мне все по порядку, — ласково сказала Нина. — Ты всю ночь что-то говорила, но я ровным счетом ничего не поняла.
— Он погиб! — в отчаянии прошептала Нелли. — Погиб! Его арестуют.
— Он убил Розу Варги?
— Да.
Нина глубоко затянулась. Она тоже ненавидела Варги, доставлявшую ее любимой подруге столько неприятностей.
— Ты присутствовала при этом?
— Нет.
— Он сам тебе сказал?
— Нет, — проговорила молодая актриса, и плечи ее снова затряслись от беззвучных рыданий.